Хранительница источника - Eaterina

Только когда голоса стихли, я решилась открыть глаза. Из беседы двух человек — одним из них точно была женщиной, а вторым, кажется, мальчишка — я поняла, что потеряла много сил и теперь какой-то артефакт помогает мне их восстановить.

«Хрусталь!» — позвала мысленно, но никто не откликнулся.

Взглядом обшарив комнату, я убедилась — котёнка здесь не было. Были тёмные стены из гладко обструганных досок, умывальник, широким конусом уходящий в пол, несколько дверей и узкое окно, под которым расположились простой стол и табурет. В центре каждой другой стены располагались одинаковые двери. На груди у меня лежала жуткая вещица в виде паука, туловище которого состояло из большого чёрного камня, а ноги — из тонкой серебряной проволоки. Вместо моего платья на мне оказалась безразмерная рубашка из небелёного полотна, укутавшая меня от шеи до пальцев ног.

Я попыталась оторвать от себя странную вещицу, но она, словно живая, вонзила свои лапки-проволочки в меня. Ойкнув от неожиданной боли, решила больше его не трогать и попытаться встать так, со странным украшением. Паук ещё глубже впился в тело, но больно больше не было, как будто он превратился в часть меня.

Голова кружилась, но сил на то, чтобы дойти до двери, хватило. За первой дверью оказался длинный коридор со странным светом, по обе стороны которого располагались одинаковые серые двери. Кажется, я попала или в лечебницу, или в какой-то приют для попавших в беду девиц, и за каждой дверью живёт по девице, а охраняют их такие же искусственные пауки. Мне даже пришлось тряхнуть головой, чтобы прогнать прочь дурные мысли. Не о чем фантазировать, пока точно не выяснила, куда именно меня забросил Хрусталь.

За второй дверью оказалась небольшая комнатка для омовения, чему я очень обрадовалась. Почему-то самой себе я казалась очень грязной. Захотелось сразу же испытать здешние удобства, но одного взгляда на паучка оказалось достаточно, чтобы охладить мой пыл. В итоге пришлось ограничиться умыванием.

Ещё одна дверь оказалась шкафом, в котором и обнаружилось моё платье — одно из тех, что сшила к лету Ромашка. Переодеться бы — но и тут мешал паучок. Решив продолжить исследование, я осторожно подошла к окну, выглянула и едва не задохнулась от изумления. Мой взгляд упал прямо на центральную ратушу Седэанелии, ту самую, на стене которой я нашла объявление о том, что требуется экономка. Около которой закончилось торжественное шествие зимних повозок.

Значит, я в Седэанелии?!

Но как?!

Обеими руками я вцепилась в подоконник, пытаясь понять, что происходит.

Телепортация? О ней ходят только слухи, а на деле нет у нас магов такой силы, которые могли бы мгновенно перемещаться из одного места в другое. По крайней мере я о таких не слышала.

Мираж? Ведь я не раз бывала на площади около ратуши, и точно знаю, что напротив нет такого здания, в котором поместился бы настолько длинный коридор. Там были только особняки богачей, городского главы и его помощников.

Что ещё я могла предположить? И ведь спросить просто не у кого.

От тревожных мыслей разболелась голова. Мне показалось, что паучок замерцал. И через несколько минут в мою комнату вошла очень странная женщина. Несмотря на небольшой рост, наверное, даже ниже меня, она будто бы была центром всего, что находилось вокруг. Волосы её была распущены, как у доступной девицы, лицо неподвижное, и лишь яркие фиалковые глаза выглядели живыми.

— Очнулась? Вот и хорошо. Как ты себя чувствуешь?

Ни капли сочувствия в голосе, ни одной участливой интонации.

Интересно, она действительно за меня переживает или это просто дань вежливости?

— Спасибо, мне уже лучше, только вот это жуткое существо…

Я побоялась прикасаться к пауку — вдруг он вообще мне под кожу влезет, а она вдруг улыбнулась, разом оживившись.

— А! Ранс! Это — восстанавливающий артефакт. Он будет рядом, пока чувствует прорехи в твоих энергетических линиях. Видимо, хорошенько ты выложилась, если Рансу потребовалась кровь. Как твои силы, приходят в норму?

— Извините, я не очень опытный маг и не могу этого понять.

— В таком-то возрасте и ничему не научилась? Наверное, прилагала мало усилий.

Её бесцеремонность злила, но ругаться было страшно — а вдруг прогонит до того, как я пойму, что происходит.

— Нет, мне не позволяли учиться. И я только недавно нашла человека, который мне немного помог.

— Тогда понятно, почему ты так потратилась — опыта не хватило. Ну, ничего, ты девочка молодая, сильная, восстановишься. Я прикажу принести тебе еды. Советую поспать — так излечение пойдёт быстрее.

Женщина, так и не представившись, повернулась к двери. И я поняла, что вот-вот упущу шанс хоть что-то выяснить.

— Простите! Это — Седэанелия?

— А что же ещё? — она пожала плечами и вышла в коридор.

От беседы у меня осталось странное ощущение, что меня воспринимали как какой-то забавный объект для изучения.

Взгляд опять упал за окно. Открывающийся передо мной вид заставил поёжиться. Только сейчас я заметила, что каменная мостовая была слишком чистой, словно её ещё не успели затоптать тысячи ног и копыт, а стены домов — неестественно белыми, будто на них веками не оседала копоть живого города.

Не такой город встретил меня полгода назад — даже снег не мог полностью скрыть того, что поколения жили там. А сейчас Седэанелия выглядела… кукольной, как будто ненастоящей.

Размышления прервал тихий стук. Я открыла дверь, но никого не увидела. Только на полу, у самого порога стоял поднос с едой. В одном уголке его сверкал ярко-голубой камешек, давая подсказку — это очередной артефакт.

Осторожно внеся свой то ли ужин, то ли обед в комнату, я задумалась. Никогда и нигде не видела, чтобы так много использовали артефакты. И не просто много, а откровенно и никого не опасаясь. А ещё женщина не боялась об артефактах говорить, да при том называла их по именам.

Но ведь такого просто не могло быть! Потому что артефакторику как отрасль магии запретили лет двести тому назад после каких-то катаклизмов или вроде того. Не помню, надо бы почитать. Или спросить у Хрусталя — он-то наверняка что-то мог рассказать.

Я, так и не прикоснувшись к еде, подскочила и принялась повторно обшаривать комнату, упрямо гоня от себя мысль о том, что если в первый