Совсем не герой - Мари Секстон

стульев в ней стояло детское пианино Регины. Я столько раз слышал, как она играет на нем, но видел его впервые. Крышка была закрыта, и, как и все остальное, оно было завалено коробками.

- Занимает чертовски много места.

- Раньше она играла каждый вечер. Не могу поверить, что она оставила его.

- Хм. - Но его явно не интересовали ни Регина, ни ее пианино. Вместо этого он уставился на мою левую руку. - Амниотическая полоса? - Он задал этот вопрос без извинений или смущения.

Я почувствовал, как краска заливает шею. Я кивнул. Да, это была амниотическая полоса, которая лишила меня руки, когда я был еще в утробе матери. Это происходило примерно в одном случае из каждых тысячи ста рождающихся. Не такая уж большая редкость, и все же иногда я чувствовал, что это делает меня ненормальным, как будто я был единственным человеком, который не был на все 100 процентов целостным. И все же искренность Ника меня воодушевляла. Я всю жизнь живу с такой простой инвалидностью, но никто, кроме врачей, никогда не говорил мне об этом с такой открытостью.

- Как ты узнал?

Он пожал плечами.

- Просто предположение. Моя сестра - твоя противоположность. У нее нет правой руки. - Он коснулся своего предплечья. - Примерно в том же месте.

Я посмотрел на розовый заостренный конец своей отсутствующей руки. Я прикрыл ее рукой, пытаясь спрятать, и все же, когда посмотрел на Ника, стало очевидно, что он совсем не думает о моей отсутствующей руке. Он оглядывал груды коробок, зловеще громоздившиеся вокруг нас.

- Боже, как же паршиво переезжать, - вздохнул он. - Пройдут месяцы, прежде чем я разберусь со всем этим дерьмом.

- Откуда ты переехал?

- С другого конца города. - Его взгляд был смущенным. - Меня домовладелец застукал.

- Типа, с наркотиками или чего-то в этом роде?

Он указал на собак, которые теперь валялись вокруг нас на кухонном полу.

- Собаки. Когда я подписывал договор об аренде, у меня был только Берт, но появлялись и другие, нуждавшиеся в приюте.

- Чем ты занимаешься?

- Я ветеринар. У меня кабинет в центре города.

Это удивило меня, хотя я и не мог бы сказать почему. Он был так привлекательно красив. Так непринужденно сексуален. Почему-то я ожидал, что у него будет потрясающе опасная работа. Как у гонщика, хотя в Такер Спрингс не было гоночных трасс. Мысль о том, что он был кем-то вроде доктора, целыми днями помогающего раненым животным, только добавляла ему очарования.

Очарование, которое я вдруг отчаянно захотел игнорировать.

- Так ты один? - Спросил я, оглядывая коробки. - Я подумал, может, тот парень с татуировками...

Я замолчал, задаваясь вопросом, не был ли он слишком личным, и, надеясь, что не обидел его, предположив, что он гей, но он улыбнулся.

- Сет? Нет. - Он наклонился немного ближе. - В данный момент я ни с кем не встречаюсь.

Сердце бешено заколотилось. Я всего лишь хотел завести светскую беседу, чтобы отвлечься от того, какой он привлекательный, а получилось, что все стало в сто раз хуже. Смысл его слов наполнил меня чем-то, что было отчасти ужасом, отчасти абсолютной радостью. Я не был уверен, что смогу заговорить без того, чтобы не проявилось прежнее заикание.

- О, - все, что я смог сказать.

Он наклонился ближе, и я почувствовал необходимость встретиться с ним взглядом. У него были темно-синие глаза, и они сверлили меня взглядом с прямотой, которая нервировала.

- Ты одинок?

Да! Да, я одинок.

Следом за этой мыслью пришел тот факт, что он понятия не имел, насколько я облажался.

- Э-э-э...

Но прежде чем я смог сформулировать ответ, прежде чем смог заставить свой тяжелый язык заговорить, его настроение изменилось. Напряженность его взгляда исчезла, а плечи опустились. Его игривость уступила место чему-то новому.

Сожалению?

Он откинулся на спинку стула, глядя на своих собак.

- Прости. Это было неуместно.

Сердце все еще колотилось. Ладонь вспотела, и я вытер ее о джинсы. Пришлось откашляться, прежде чем я смог заговорить.

- Кажется, я первый начал.

Он рассмеялся, но это был не тот смех, которым он смеялся раньше. В этом смехе слышались жесткие нотки.

- Не могу поверить, что забыл.

- Что забыл?

Он обхватил голову руками и потер лицо, внезапно показавшись усталым.

- Это был долгий день.

Я понятия не имел, что только что произошло между нами, но понял, что злоупотребил гостеприимством. Я встал, и когда он посмотрел на меня, почувствовал, что он вздохнул с облегчением.

- Приятно было познакомиться, - сказал я. Слова показались мне неуместными. Совершенно обыденными.

- Ты даже не допил свое пиво.

- Да, ладно. - Я не нашелся, что сказать. - Может, в другой раз.

Это прозвучало глупо, но он все равно улыбнулся мне.

- Мне бы этого хотелось.

Я в одиночестве поднялся по лестнице к себе на крыльцо и встал у перил балкона, глядя вниз, во двор. Берт и Бетти уже были на улице и принюхивались к опавшим листьям и увядшим цветочкам Регины. Небо над головой было безоблачным, звезды яркими и ясными. Прохладный ветерок ласкал кожу, и на этот раз мне было все равно, что левая рука обнажена.

Это был идеальный осенний вечер, такой вечер, который заставляет каждого ребенка с тоской вспоминать о тыквенных грядках, кукурузных лабиринтах и угощениях. Но я думал не об этом. Я думал о прощальных словах Ника.

Мне бы этого хотелось.

Глава 2

ЭТОЙ ночью мне приснился Ник. Проснувшись, я не смог вспомнить подробностей, но знал, что сон был о нем, и знал, что это было эротично. Меня не покидало чувство возбуждения, от которого становилось не по себе.

С подросткового возраста я знал, что меня привлекают мужчины, и уже давно не мог этого отрицать, но почему-то никогда не представлял себя в гомосексуальных отношениях. Многие гомосексуалисты женились на женщинах и строили свою жизнь самостоятельно. Это то, чего я хотел, не потому, что считал гомосексуальность грехом, а потому, что уж слишком часто разочаровывал свою мать. Сначала мне не повезло родиться с недостатками. Позже у меня развилось заикание. Потом была старшая школа.

Я не хотел об этом думать.

В любом случае, все это в прошлом. Если бы я остепенился и завел семью, возможно, она гордилась бы мной. Возможно, появление