Когда сталкиваются звезды - Сьюзен Элизабет Филлипс

ее квартиры. Он был адресован ей, адрес написан теми же аккуратными печатными буквами, что и первая записка, которую она получила двумя днями ранее. Оливия заставила себя открыть конверт. Руки дрожали.

Всего пять слов. «Ты сделала это со мной».

Подавив всхлип, она разорвала послание на мелкие кусочки и смыла в унитаз.

* * *

Пейсли ввела двух репортеров и забилась с телефоном в угол. По иронии судьбы, музыкальный критик оказался большим и мускулистым, а спортивный репортер маленьким и жилистым. Вскоре прибыла редактор раздела светской хроники, женщина средних лет с короткими прилизанными волосами и многочисленным пирсингом в ушах.

Тад еще не встречал представителя прессы, который не ценил бы бесплатную еду. Каждый из мужчин съел пару канноли вместе с полдюжиной лимонного печенья, а редактор светской хроники потягивала бокал шардоне и грызла горсть миндальных орехов. Тад перекинулся со всеми ними светскими фразами, скрывая раздражение тем, что Прима все еще заперта в ванной. Как только он приготовился постучать в дверь и спросить, не плохо ли ей, она соизволила присоединиться к ним.

Прима оставила свой плащ вместе с шарфом и солнцезащитными очками и подошла к репортерам, постукивая туфлями на шпильке, старательно игнорируя Тада. Темные волосы были свернуты в один из тех свободных пучков, которые вместе с синими шпильками делали ее рост почти таким же, как у Тада. У нее была внушительная фигура: широкие плечи, длинная шея, прямая спина, тонкая талия и все это в сочетании с длинными ногами. Она не была ни худой, ни толстой. Скорее... Он искал подходящее слово, но все, что мог придумать, было «устрашающим».

Туфли на шпильке, черные слаксы... расстегнутый ворот белой блузки демонстрировал золотое ожерелье в виде веревки с камнем размером с голубиное яйцо, который оказался гигантским рубином. На Приме было несколько колец, пара браслетов и «Каватина3». Таду нравились его женщины, маленькие и приятные. Эта же походила на тигрицу, совершившую набег на магазин «Гермес».

Мужчины встали, когда она подошла. Анри всех представил. Прима протянула руку и посмотрела на них сверху с высоты своего длинного носа, ее губы изогнулись в царственной улыбке:

— Джентльмены.

Она приветствовала редактора светской хроники рукопожатием и грациозной улыбкой, прежде чем уселась в кресле напротив Тада, скрестив лодыжки, и словно аршин проглотила.

Тад намеренно сгорбился в кресле и вытянул ноги, устраиваясь поудобнее. Первым начал критик классической музыки, но вместо того, чтобы обратиться к Приме, он повернулся к Таду.

— Вы поклонник оперы?

— Не выказывал большой любви, — ответил тот.

Спортивный обозреватель схватил ответ на лету.

— А вы, мисс Шор? Вы когда-нибудь ходите на футбольные матчи?

— В прошлом году я смотрела, как «Нью-Мадрид» играл с «Манчестер Юнайтед».

Тад едва мог скрыть фырканье.

Спортивный обозреватель обменялся с ним удивленным взглядом, прежде чем снова повернуться к ней.

— Это европейские футбольные команды, мисс Шор, а не американский футбол.

Она приняла вид «девочки есть девочки, что вы хотите», на который Тад не купился ни на секунду.

— Конечно. Как глупо с моей стороны.

В этой женщине не было ничего глупого, от гортанного звучания ее голоса до фигуры, и что-то подсказывало Таду, что она чертовски хорошо знает, что это европейские футбольные команды. А может и нет. Впервые она пробудила его любопытство.

— Так вы никогда не видели, как играет Тад Оуэнс?

— Нет.

Она впервые посмотрела прямо на Тада глазами, холодными, как январская ночь.

— Вы когда-нибудь слышали, как я пою?

— Не имел удовольствия, — сказал он, изо всех сил растягивая слова. — Но приближается мое тридцатисемилетие, и я бы, конечно, с удовольствием послушал хор, исполняющий «С днем рождения тебя», чтобы отметить это событие.

Редактор раздела светской хроники рассмеялась, но Прима даже не улыбнулась.

— Возьму на заметку.

Критик классической музыки задал несколько вопросов о концерте, который Прима дала в прошлом году в Фениксе, и о последующих выступлениях на европейских оперных сценах. Спортивный обозреватель спросил Тада о его режиме тренировок и о том, что он думает о перспективах «Кардиналов» в следующем сезоне.

Пейсли вновь впала в кому своего мобильного телефона. Маршан предложил еще вина.

— Для нас большая честь иметь двух таких опытных людей, как мадам Шор и мистер Оуэнс, в качестве новых послов фирмы. Оба они являются законодателями стиля.

Редактор раздела светской хроники обратила внимание на серые брюки Тада и малиновый кашемировый свитер с застежкой на четверть молнии.

— Какова ваша философия моды, мистер Оуэнс?

— Качество и комфорт, — ответил он.

— Многие мужчины не осмелились бы носить такой цвет.

— Мне нравится цветное, — сказал Тад, — но я не в трендах, и единственное украшение, которое ношу, — это отличные часы.

Редактор вскинула голову.

— Может быть, когда-нибудь и обручальное кольцо?

Тад улыбнулся.

— Я бы никому себя не пожелал. Слишком ненадежен. Кстати, что касается надежности, — он вытянул запястье, отрабатывая свою зарплату, — это то, на что я рассчитываю. Я ношу часы «Маршан» уже много лет. Вот почему меня привлекло их приглашение. Они превзошли сами себя с «Виктори780».

Анри просиял. Редактор светской хроники обратилась к Приме:

— А вы, мисс Шор? Как бы вы описали свою философию моды?

— Качество и дискомфорт.

Она удивила его, сняв туфли на шпильках.

Взгляд редакторши переместился с малинового свитера Тада на черно-белый ансамбль Примы.

— Кажется, вы предпочитаете нейтральные цвета.

— Я верю в элегантность. — Прима взглянула на Тада с открытым презрением. Что, черт возьми, с ней не так? — Ярко-розовый лучше всего придержать для сцены, — добавила она. — Я говорю только за себя, конечно.

Его свитер, черт возьми, не розовый. Он малиновый!

— Я очень привередлива, — продолжила она, возвращая свое внимание к редактору раздела светской хроники. — Вот почему «Каватина3» — идеальные часы для меня. — Она сняла часы и передала репортерше, чтобы та рассмотрела их поближе. — У меня напряженный график. Мне нужны часы, на которые я могу положиться, и которые в то же время дополнят мой гардероб и образ жизни.

Коммерческий ход.

Они ответили еще на несколько вопросов. Где жила мадам Шор? Чем мистер Оуэнс заполнял свое время в межсезонье?

— Мне нужно было отдохнуть от Манхэттена, — отвечала Прима, — и, поскольку мне нравится Чикаго, а он находится в центре страны, я сняла там квартиру несколько месяцев назад. Это облегчает поездки по стране.

Тад намеренно отвечал неопределенно.

— Я тренируюсь и присматриваю за всем, о чем из-за большой занятости не мог позаботиться в течение сезона.

Пейсли пропустила первый сигнал, что пора сопроводить репортеров обратно в вестибюль, но, наконец, до нее дошло. Когда они исчезли, Маршан объявил, что багаж