Медсестра из другого мира - Юки

и нужно было выписывать всякие бумажки, или же благодаря связям устраивались в дорогие клиники на должности, где не было нужды ежедневно сталкиваться с неприглядной изнанкой жизни врача. Где не будет ни изматывающих дежурств, ни постоянного давления со стороны начальства, ни умирающих по твоей ошибке пациентов.

— Говорят, это ее родители настояли, — вполголоса сообщила Агнесс, хмурясь еще больше. — У них ведь в семье почти все целители да медики, вот и сунули сюда дочку, чтобы попрактиковалась. Но лучше бы она это делала в другом месте, право слово.

Я лишь покачала головой на это, поражаясь тому, как схожи наши два мира. У нас ведь тоже родители часто решали за детей, кем им надлежит быть. И порой ломали им всю жизнь, на корню зарывая настоящий талант в землю.

Все это время Виолетта слушала нас молча, благоразумно не влезая в разговоры старших без разрешения и лишь изредка вставляя реплики. Но я заметила, как ее распирает от чего-то, будто девчонке хотелось тоже высказаться, но она боялась.

— Что-то хочешь сказать? — подтолкнула я ее, отчего-то уверенная, что узнаю нечто интересное.

Лицо рыжульки расцвело, и она торопливо кивнула. А после склонилась ко мне и прошептала:

— Знаете, леди Лира, Гретта ведь давно вас недолюбливает, и мне кажется, это она виновата в том, что с вами случилось.

— Откуда тебе знать? — слегка возмущенно произнесла Агнесс. — Ты что, своими глазами видела?

— Так слухи-то ходят. — Девочка пожала плечами. — Никто не видел, но говорят, Гретта клялась и божилась, что она не виновата в том, что Лира упала. Неужто стала бы так оправдываться, будь и правда невиновной?

Агнесс недоверчиво покачала головой, а у меня перед мысленным взором вдруг вспыхнули картинки. Обрывки чужих воспоминаний, которые каким-то образом достались мне от Лиры и сейчас выплыли наружу.

Кажется, эта Гретта с самого начала невзлюбила Лиру, уж не знаю почему. И считала ее чуть ли не грязью у нее под ногами. Разумеется, ведь она была аристократкой, дочерью графа, а Лира — бедной и безродной, и за ней никто не стоял. Вот и решила дамочка, что можно этим воспользоваться, и постоянно сваливала свою работу на нее. А девушка даже постоять за себя не могла, иначе бы все закончилось ее увольнением.

Кадры из памяти Лиры мелькали как в тумане, но тот день, когда я очутилась в этом мире, вспомнился довольно отчетливо. Похоже, у меня, то есть у моей реципиентки, все же лопнуло терпение. И Лира банально не захотела подчиняться Гретте, высказав ей что-то неприятное. А та, разозлившись, ударила ее, и девушка упала, но весьма неудачно, после чего воспоминания обрывались. И начинались уже мои собственные.

Так значит, все-таки Гретта приложила руку к смерти Лиры? Вот же гадина! Из зависти и злости загубила жизнь невинной девушки и даже не подумала раскаяться.

Мои новые подруги трещали без умолку, бурно обсуждая то, что сказала Виолетта. Я же почти не слушала их, с головой погрузившись в мысли. А внутри все больше росла уверенность, что я этого так не оставлю.

Смерть Лиры стала для меня шансом на новую жизнь, и я чувствовала себя ужасно виноватой. Ведь моя профессия — спасать жизни, а не забирать их. И если мое появление здесь — это прихоть каких-то высших сил, я просто обязана оправдать их милость. Оплатить долг жизни, вылечив столько людей, сколько смогу. А еще... Сделать все, чтобы такая, как эта Гретта, никому больше не смогла причинить зло. И заставить ее уволиться отсюда, чего бы мне это ни стоило.

Глава 7

Лежать просто так мне надоело уже к вечеру. А оттого, что в палате стоял нескончаемый гул голосов и постоянно кто-то бродил туда-сюда, водили хороводы вокруг больных комиссии докторов, у меня и вовсе разболелась голова. Спала я на новом месте тоже плохо, и всю ночь мне снилась какая-то ерунда.

Будто бы я снова в лагере, и нас бомбят, но в этот раз меня спасает какой-то незнакомый мужчина, вытаскивая прямо из-под завалов. И отчего-то на мужчине не привычная форма, а какая-то старинная, времен царской России. Мужчина хорош собой: золотистые вьющиеся волосы, твердый подбородок с ямочкой, сильные руки, обнимающие меня, и пронзительный взгляд глубоких, как воды озера, синих глаз. И я тону в этих глазах, словно в омутах, всем существом стремясь остаться в надежных объятиях спасителя как можно дольше.

Сон прервался на самом интересном, когда мужчина решил меня поцеловать. Разочарованно выдохнув, я открыла глаза и застонала с досады, увидев над собой все тот же плохо побеленный потолок.

Черт, так этот мир мне все-таки не приснился?

Затолкав в себя принесенную тучной санитаркой безвкусную кашу непонятного происхождения, я с трудом подняла себя с кровати и поплелась искать туалет. Вчера пришлось обходиться ночным горшком, делая это за специальной ширмой в уголке, ужасно стесняясь при этом соседок. И все потому, что боялась банально не дойти до туалета, так меня шатало.

Сегодня же мне полегчало, и даже голова не кружилась, когда встала. Удивительная сила целительной магии — как жаль, что в моем мире ее не было. Столько жизней можно было бы спасти.

Впрочем, как я успела узнать, проще всего магия справлялась с ранами и различными травмами, а вот болезни, особенно врожденные, не всегда поддавались исцелению. И потому многие пациенты лежали тут месяцами, а лекарям приходилось придумывать все новые способы лечения, комбинируя магию с обычными средствами, чтобы победить ту или иную болезнь.

Туалет нашелся в самом конце коридора, прямо напротив ординаторской. Заглянув туда сквозь приоткрытую дверь, я увидела сидящего за столом главврача, того самого старика, что излечил меня.

«Целитель высшего ранга, главный врач граф Джозеф Лейтон» — значилось на приколоченной к массивной дубовой двери позолоченной табличке.

Ну, хоть имя начальства узнала.

А в кабинете тем временем разворачивалось целое представление. Опершись на стол и склонившись над ним, стояла Гретта и что-то с яростью вполголоса доказывала дяде. Он же оставался совершенно спокоен, будто слова племянницы его совсем не трогали.

Замерев возле двери в туалет, я окинула рассерженную дамочку взглядом, рассматривая и запоминая ее. Видела я свою врагиню всего лишь раз, и то мельком, когда она зачем-то заглянула ненадолго в нашу палату, а потом Виолетта сообщила мне, что это и есть та самая особа, из-за которой я попала в этот мир.

Гретта оказалась ненамного старше меня теперешней, и было ей лет, может, двадцать. Моя неприятельница могла похвастаться