Знакомьтесь! Ваша дочь, босс - Галина Колоскова

Агния, почувствовав новую, незнакомую энергию, шевелится во сне и издаёт тихий звук. Кондрат вздрагивает, смотрит на меня с немым ужасом.

– Она просыпается?

– Нет. Наверное, дочери снится как ты пытаешься избежать алиментов, – успокаиваю я его и поворачиваюсь к стерильной блендерной установке, которая должна стать молочной кухней.

Я слышу за спиной его тяжёлое, прерывистое дыхание. Слышу, как он пытается перехватить Агнию поудобнее. Это самое дорогое художественное действие которое я когда-либо видела – могущественный Кондрат Евгеньевич, застывший посреди стерильной кухни с младенцем на руках. Выражение лица бизнесмена, как у преступника, пойманного с поличным.

– Василиса, – говорит он тихо, почти шёпотом, чтобы не разбудить дочь. – Я не могу так долго. У меня через десять минут…

– Никуда ты не денешься, – перебиваю я, весело насыпая смесь в бутылочку. – Твоё первое задание – продержаться пять минут. Это тест на профпригодность. Если справишься, может, потом доверю тебе погремушкой потрясти.

Я оборачиваюсь. Он стоит, не двигаясь. Смотрит на личико спящей дочери. В голубых глазах уже нет ярости. Там появляется нечто другое. Любопытство. Осторожное, невероятное удивление. Кондрат видит длинные чёрные реснички, пухлые щеки, крошечные пальцы, сжатые в кулачки.

Он только что подписал самый унизительный договор в своей жизни. Но по всему видно, что первые пункты этого контракта уже начинают его… цеплять.

Я помешиваю смесь и тихо улыбаюсь. Война только началась, дорогой босс. Главное оружие у меня на руках. Вернее, сейчас оно спит на твоих.

Глава 3

Василиса

Мой личный стажёр делает первые шаги в мир отцовства. Или спотыкается на пути в этот мир. Как посмотреть. После пяти минут стояния со счастливо спящей Агнией на руках, в Кондрате, кажется, проснулась отеческая жилка. Или ему надоело стоять, и он решил перейти к активным действиям. Опасное решение.

– Дай-ка, – двигает он меня, заявляя тоном, которым обычно предлагает выкупить акции мелкого партнёра: – Я сам приготовлю смесь.

Зря он не считает меня сейчас главной. Смотрю на идеальные манжеты, дорогую ткань пиджака, не знавшую пятен, кроме брызг шампанского на успешной сделке. Во мне просыпается не только материнский инстинкт, но и здоровое чувство садизма.

– Конечно, – соглашаюсь я, сладко улыбаясь. Протягивая ему бутылочку и мерную ложечку. – Только аккуратнее. Вода должна быть строго сорок градусов. Не кипяток, чтобы не убить все витамины, и не холодная, чтобы не вздуть детские животики. Контролируй температуру запястьем, это точнее.

Он принимает атрибуты как артефакты неведомой цивилизации. Мерная ложка кажется ему смехотворно маленькой, а бутылочка – подозрительно хлипкой.

– Запястьем? – переспрашивает Кондрат, разглядывая безупречный манжет костюма.

– Ну да. Или можешь купить специальный термометр с единорогами, – предлагаю я. – Он мило светится.

Босс фыркает и поворачивается к умному чайнику с дисплеем, показывающему температуру с точностью до сотых градуса. Видимо, считает запястье инструментом плебеев.

Я устраиваюсь на барном стуле поудобнее, подпираю подбородок рукой и готовлюсь к спектаклю. Агния в корзине-переноске начинает проявлять признаки интереса к происходящему. Она проснулась и смотрит на папу большими глазами, словно предчувствуя надвигающийся бардак.

Кондрат сосредоточенно изучает инструкцию на банке со смесью. Густые брови сведены у переносицы, рельефные губы поджаты.

– Две ложки на сто двадцать миллилитров, – бормочет он себе под нос. – Взболтать до полного растворения. Не встряхивать.

– Главное – не трясти, – подсказываю я душевным голосом. – А то наглотается Агния воздуха, потом газики будут. Ты же не хочешь ночных серенад?

Он бросает на меня взгляд, полный немого возмущения, но кивает. Берёт бутылочку, засыпает порошок. Все бы хорошо, но он делает это с такой концентрацией усилий, будто закладывает взрывчатку. Руки напряжены. Кондрат забывает, что пластик – гибкий.

Он заливает воду, закрывает бутылочку и начинает… нет, не взбалтывать. Начинает её сжимать. Сначала осторожно, потом, видя, что комки не растворяются, с большим напором.

– Кондрат, милый, нет, – не выдерживаю я, но уже поздно.

Из отверстия соски под давлением вырывается белоснежный фонтан. Прямо ему на грудь. На идеальный темно-синий костюм от известного кутюрье. Молочная пенка радостно растекается по дорогой ткани, впитываясь в неё с утробными звуками удовольствия.

Он замирает с бутылочкой в руке. С немым ужасом смотрит то на дочь, то на пятно. Лицо бизнесмена – комедийный шедевр. В нем смешались шок, неверие и чистейшая ярость. Агния вдруг издаёт звук – нечто среднее между агуканьем и смешком. Я готова поклясться, она смеётся над папой.

– Поздравляю, – говорю я, стараясь сохранять серьёзность. – Ты только что прошёл обряд посвящения. Теперь ты настоящий родитель, – невольно кидаю взгляд на расползающееся молочное озеро, – со всеми вытекающими. В прямом смысле.

Кондрат медленно, очень медленно, ставит бутылочку на стол. Длинные пальцы сжимаются в кулаки. Он смотрит на пятно, словно ожидая, что оно исчезнет под гневным взглядом. Ага, счас! Оно сияет белым цветом.

В этот самый момент, словно по заказу злого режиссёра, раздаётся звонок его телефона. Звонок партнёра, от которого зависит очень многое.

– Алло! Иван Петрович? – говорит он, пытаясь вложить в голос привычную уверенность. Но получается хриплый надрыв.

Я, с Агнией на руках, подхожу ближе. Она, заряженная энергией хаоса, начинает весело гулить, тянет ручки к смартфону.

– Да-да, я вас слушаю, – продолжает Кондрат, отчаянно пытаясь не смотреть на молочную метку. – По поводу тендера… мы, конечно, готовы предложить…

– Не тряси бутылочку, – говорю я ему тихим, заботливым шёпотом, который идеально доносится до микрофона. – А то срыгнёт потом. Фонтаном.

Кондрат закатывает глаза к потолку, словно надеется найти там спасение. Иван Петрович на том конце провода замолкает.

– Кондрат Евгеньевич, у вас… всё в порядке? – раздаётся в трубке озадаченный голос.

– Да-да, абсолютно! – почти выкрикивает Кондрат. – Это просто… телевизор работает. Кулинарное шоу.

– Агу-гу-га! – весело вставляет Агния, решив поучаствовать в разговоре.

– Детское, – моментально находится Кондрат, и на его лбу проступает испарина. – Детское кулинарное шоу. Очень популярное. «Кашка для крошки».

Я не могу сдержать тихий смешок. Кондрат бросает на меня взгляд полный смертоубийства.

– Так вот, по поводу спецификации, – он пытается вернуться к деловому тону, но голос срывается, когда он невольно проводит рукой по пиджаку, попадая пальцами в липкую влагу. – Мы предусмотрели…

– Температуру проверь, – снова шепчу я, подсовывая ему под нос термометр для детской кухни в виде жирафа. – А то малышка обожжёт ротик. Будешь потом на руках её носить всю ночь.

Кондрат делает движение, словно хочет швырнуть смартфон об стену. Но он же профессионал. Он дышит глубже.

– Иван Петрович, я вам перезвоню через пять минут, – выдавливает он