Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу - Лина Калина

легендой в стенах Академии. Элиан Алассар, грифон и наследник внушительного состояния, словно бабочка, порхающая от цветка к цветку в бесконечном саду удовольствий, был воплощением роскоши и легкомыслия.

Как обычно, перед началом учебного года, мы приехали на практику. Однажды ночью Алассар с напарником, чья личность осталась неизвестной, решил: самое время искупаться в море. И не просто так, а голышом, чтобы, по словам Элиана, «ощутить настоящую свободу и единение с природой».

Да уж, Алассар знал толк в развлечениях!

Комендант быстро разобрался в ситуации. Кто-то, видимо, донёс ему о ночной вылазке — иначе откуда господин Камнегрыз мог узнать? Но самым забавным было то, что одежду Алассара украли. Мы предполагали, что вором и доносчиком в одном лице была его бывшая девушка Роузи Мэдоун, с которой Элиан накануне расстался.

Господин Камнегрыз принялся гонять нерадивого студента голышом по внутреннему двору Академии, под гиканье старшекурсников и томные вздохи старшекурсниц. И стоило отметить: у Элиана действительно было на что посмотреть!

Все ожидали наказания для Алассара, возможно, даже исключения из Академии. Но тот, как всегда, выкрутился, убедив господина коменданта, что это был его способ борьбы со стрессом перед началом нового учебного года.

Каким-то образом, Элиану удалось не только избежать наказания, но и вызвать восхищение своим подходом к жизни. Слухи о его ночном приключении распространились по Академии быстрее лесного пожара, добавляя Алассару славы и популярности. Некоторые смотрели на него с восхищением, другие — с завистью, но все признавали, что Элиан является воплощением свободы в унылых стенах Академии.

— Надеюсь, этот год тоже подарит нам пару забавных историй про Элиана, — с усмешкой проговорила я, поднимаясь по лестнице.

Адриан на мгновение задумался, а затем с энтузиазмом ответил:

— Да, я тоже с нетерпением жду его новых выходок!

Наши шаги остановились перед массивной дубовой дверью с золотистым номером тридцать шесть. Я вставила ключ в замочную скважину, и после едва слышного щелчка замок поддался. Мы с Адрианом переступили порог. Мой помощник сразу же поставил чемодан у стены, а затем неловко замер у двери.

— Финетта, — начал он, прокашлявшись, — я хотел поговорить с тобой ещё в вестибюле, но нас прервали.

— О чём, Адриан?

Его щёки внезапно вспыхнули румянцем, а затем мгновенно побледнели. В обычно хладнокровных голубых глазах мелькнула неуверенность, такая несвойственная ему.

— Финетта, — начал он, запинаясь, словно слова застревали у него в горле, не желая вырываться на свободу. — Я хотел сказать...

Адриан нервно переступил с ноги на ногу, сделал глубокий вдох и, встретившись со мной взглядом, вновь отвёл глаза, борясь с волнением.

— Финетта, я просто хотел тебе сказать, что… — он замолчал, словно подбирая самые точные слова, — я дорожу каждой минутой, проведённой с тобой. И… ты мой друг. И если тебе понадобится защита от Фредерика Зуша, я готов на всё. Наши семьи ведут совместные исследования лекарственных растений, так что леди Андертон не станет возражать. Моё состояние ничуть не хуже, чем у Зуша, а может быть, даже и лучше…

«О нет! Наверное, я действительно проклята. Только клятвы Дейтона мне тут ещё не хватало». Сердце колотилось в груди, как бешеное. Я старалась скрыть раздражение, но, скорее всего, оно отражалось в моих глазах.

— Знаю, это изменит наше будущее, — продолжал он, — но я не мог не сказать тебе об этом.

Мои щёки пылали.

— Адриан, спасибо тебе, конечно. Ты настоящий друг, но… я не хочу выходить замуж без любви, по приказу отца.

Он кивнул, понимающе улыбнувшись, и добавил:

— Не спеши, Финетта. Не торопись с ответом. Дружба — это прекрасная основа, на которой со временем может вырасти любовь. Я был бы тебе верным и заботливым мужем, если бы ты захотела, конечно. Просто знай: я всегда буду рядом, что бы ты ни решила.

Его улыбка, полная искреннего понимания и тепла, согрела мою душу.

— Нет, Адриан... — я искала слова, чтобы выразить свои чувства, не причинив ему боль. — Мы не можем этого сделать.

Внезапно рядом с нами вспыхнул зелёный огонь. Его яркие языки лизали воздух, не даря тепла, а излучая глубокий, мерцающий свет.

Весьма впечатляющее послание от профессора Мейси, заведующей кафедрой. Её искусству позавидовали бы даже самые искушённые маги.

В сердцевине изумрудного огня, как будто из ниоткуда, появилось письмо. Оно легко вращалось в воздухе, подчиняясь невидимым вихрям магии, которые его кружили. Огонь играл вокруг листа, не касаясь его, не оставляя ни малейшего следа сгорания или дыма.

Тонкие золотые узоры, мерцающие еле заметным светом, украшали края письма. Рисунок извивался и пульсировал, словно живой, в такт каждому движению воздуха. Когда мои пальцы коснулись края послания, зелёный огонь погас, оставив лишь приятное тепло в ладони.

Письмо было написано красивым, витиеватым почерком. Чернила блестели на свету, словно только что были нанесены на бумагу:

— Внимание всем студентам третьего курса! Прошу собраться в тринадцатом кабинете в 14:00, — громко провозгласил Адриан, читая распоряжение. Моё письмо содержало ту же информацию.

Как только текст был прочитан, лист высвободился из моей руки и растворился в небольшом зелёном огоньке, оставив после себя едва уловимый аромат лесных трав.

Глава 6

Наши взгляды с Дейтоном одновременно устремились на стену. На часах было тринадцать сорок.

— Встретимся в классе, — бросила я, — надо переодеться.

Адриан кивнул и направился к выходу. Но, уже открыв дверь, он вдруг остановился, словно передумав.

— Подумай над моим предложением, Финетта, — произнес он и мягко закрыл дверь, не дожидаясь ответа.

На мгновение я остолбенела. «А, что это было?» Затем, словно стряхивая оцепенение, бросилась к чемодану. Но, открыв его, невольно ахнула.

Вместо ожидаемых аккуратно сложенных платьев и книг меня встретила гора крошечной одежды, связанной из тончайших шелковых нитей.

Это был один из минусов моего фамильяра: он обожал вязать шелковые вещички, но совершенно не угадывал с размером. И вязал их много... сводя меня с ума.

С тяжёлым вздохом я вытащила миниатюрный серебристый чепчик для сна, больше похожий на браслет, чем на головной убор. Рядом лежали мини-носки, пояс и опасно длинный шарф, который скорее мог бы стать причиной несчастного случая, чем средством для согрева.

— Вот негодник! Половину моих вещей оставил дома, — жаловалась сама себе, с недовольством вытряхивая всю эту крошечную одежду на пол.

Разбираться с капризами Мотэ не было ни времени, ни сил. Пробираясь сквозь море шёлка, я всё-таки нашла строгое платье до колен. Мельком увидев, что мои инструменты, к счастью, не пострадали от его проделок.

Наспех переодевшись, я помчалась в класс. Ворвавшись туда, первым делом кинула