Оборотень из Кривого леса - Антонина Штир

куста черники, образуя большую лужу под ногами. Вкусная, сладкая и студеная, аж зубы ломило. Ферран долго пил, пока затылок не заболел, и плеснул себе лапой в лицо. Хотя, строго говоря, у него сейчас не лицо, а морда.

Вода остудила его пыл, и теперь Ферран мог совершенно спокойно думать о Майе. Нет, конечно, она не его истинная, это просто смешно. Истинная должна подходить ему так же хорошо, как клинок подходит к ножнам, а про оборотницу он такого сказать не может.

На самом деле все это ерунда и совсем неважно, главное, не дать охотникам застать их врасплох. Теперь они знают, что в Диком лесу два оборотня, и подготовятся.

Он еще посидел возле родника, прислушиваясь и принюхиваясь. Все было спокойно, никаких следов чужого присутствия.

Хорошо, может, сегодня им не придется больше драться или убегать. Он, конечно, в состоянии выдержать еще парочку хороших драк, но зачем, когда можно избежать насилия. Вопреки своей сущности драться он не любил, просто не всегда себя контролировал.

Подбегая к дому, он еще издали заметил Майю. Девушка сидела на крыльце и разделывала тушу косули, ломая кости голыми руками и иногда помогая себе кривым ножом, который, видимо, нашла на кухне. Ферран, конечно, ожидал невероятную силу в оборотнице, но смотреть, как тоненькая и гибкая девушка с легкостью рвет тушу на куски, было захватывающе.

— Никогда не видел, чтобы оборотни заготавливали мясо впрок, – заметил Ферран.

— А много ты оборотней знаешь? Ну кроме себя, конечно.

— Вообще-то нет. Знаю нескольких, вернее, раньше знал. А сам я оборотень лишь наполовину.

— Отец или мать? – спросила Майя, ломая последнюю кость.

— Мать. Но меня отдали в приют еще младенцем, и родителей я не помню. Я даже не знаю, живы ли они.

— А мне вот про своих известно, – усмехнулась Майя, – рассказали.

Больше она ничего говорить не пожелала, а Ферран и не настаивал. Просто пошел на задний двор, чтобы развести костер и запечь мясо – на такой жаре оно быстро испортится.

Пока ветки прогорали, забрал у Майи куски туши, натер солью и тщательно завернул каждый из них в листья лопуха, в изобилии росшие возле хижины. За этим занятием его и застала волчица, пришедшая посмотреть, что он делает.

— Помочь, оборотень?

— Спасибо, – отказался Ферран, – пока не нужно. Костер еще не прогорел.

Она кивнула, уселась рядом на траву и сидела так молча, вглядываясь в группу сосен напротив. На лес медленно опускалась темнота, лишь глаза волчицы горели, как две звезды.

— Хотя знаешь что, – вспомнил оборотень, – нужно нарвать травы, потом мы положим ее на камни.

Майя снова кивнула и принялась за работу. Ее руки быстро мелькали, из коса растрепалась, из нее выбились прядки и упали на лицо, заслоняя обзор. Майя сдувала их и при этом смешно оттопыривала нижнюю губу. Забавная она, волчица!

Костер догорел, Ферран отодвинул угли и верхние камни в сторону, выложил слой мокрой травы, на него – мясо в лопухах, а сверху еще два слоя дерна. Все, теперь остается только ждать и следить.

Было уже совсем темно, растущая луна давала мало света, и он видел лишь благодаря тому, что был оборотнем. Майя о чем-то задумалась, лицо ее приняло обеспокоенное выражение.

— Ты чего? – окликнул девушку он.

Его голос в тишине прозвучал как раскат грома, так что Майя вздрогнула от неожиданности.

— Иди спать, оборотень. Я послежу за мясом, заодно и покараулю.

— Ты уверена? – спросил он.

Ферран не хотел взваливать на нее свои обязанности, это ведь его дом и его поляна.

— Иди-иди, я уже выспалась, а тебе нужно отдохнуть.

— Хорошо, тогда я сменю тебя после полуночи, – пообещал он.

— Спокойной ночи, оборотень! – пожелала волчица и отвернулась от Феррана.

Уснул он быстро, и снился ему лес. Он бежал по нехоженым тропам, продираясь сквозь кусты ежевики, чьи колючки оставляли царапины на коже. Он убегал от кого-то, невидимого и почти неслышимого. Он знал лишь, что если преследователь его настигнет, случатся ужасные вещи. Феррану было страшно, он чувствовал, что цепи предательски сковывают тело, и он готов забиться в траву, спрятаться под прошлогодними листьями, где угодно. Страх всегда вызывал эту форму зверя – опутанного цепями волка, не способного никого защитить.

Но он знал, что защитить необходимо, ведь Майя...

Сон оборвался, Ферран резко вскочил с матраца и уставился во тьму. Сколько сейчас времени, наверное, уже далеко за полночь. Майи не было в комнате, и он стремительно выбежал из дома – ему не нравилась густая, гнетущая тишина.

Мясо лежало на крыльце в миске, но Майи и здесь не было. Ни ветерка, ни шороха, ни скрипа – только далекий крик кукушки, неожиданно прорезавший воздух. Значит, уже три часа ночи.

— Майя! Ты меня слышишь? – мысленно позвал он.

Нет ответа.

Что-то еще было не так, но что? Спустя мгновение Ферран понял: запах. Одуряющий, резкий, горьковатый запах полыни. Кто-то явно пытался испортить нюх оборотня, отвлечь его, запутать. И этот кто-то знал, с кем имеет дело.

Ферран опрометью бросился к месту, где разводил костер. Увидел, как Майя падает на землю, а к кустам малины впереди бежит тень. Обернувшись зверем, Ферран понесся за тенью и нагнал ее почти у самых кустов. Не раздумывая, схватил за воротник кожаной куртки, с силой отбросил в сторону. Пока незнакомец вставал, уже снова оказался рядом, меняя облик на человеческий.

— Кто ты? Что тебе нужно здесь?

Мужчина поднялся на ноги, отряхиваясь и поправляя воротник. Человек, лет 30-35 примерно. Высокий, широкоплечий и с лицом дамского угодника. Лишь глаза портили это впечатление – они горели холодной, расчетливой злобой.

— Ты охотник? Ты пришел за Майей?

— Значит, ее зовут Майя, – низким отрывистым голосом сказал охотник. – Я бы на твоем месте не пытался выяснить, кто я, а спасал бы подружку. Я полоснул ее серебряным клинком по щеке.

— Печенку тебе в глотку! – выругался Ферран и побежал к волчице.

Она лежала в том же положении, левую щеку наискось пересекал длинный порез.

— Майя! С тобой все в порядке? Ты... ты ведь не умираешь?

Она попыталась растянуть губы в улыбку и сморщилась от боли.

— Конечно нет, оборотень! Но заживать будет долго.

— Почему ты не ответила мне? – накинулся на девушку Ферран. – Ты ведь слышала, да?

— Ты