Аленький злобочек - Светлана Нарватова

русых волос, прилипшую к влажному лбу. Да, домашняя оранжерея, оставшаяся после матушки, мало подходила для зелейских экспериментов, но где еще укрыться от недреманного ока батюшки и слуг?

Ничего, если Настасья верно все рассчитала, от вожделенной свободы ее отделяли всего несколько недель. Не даром она в англицком каталоге выбирала название позаковыристей: кокциниум пендулюм, он же алоцветник поникший, считался редкостью даже среди редкостей. Пока отец гоняется за экзотическим цветком, Настя уж и дело свое откроет, и из отчего дома уедет, и женихов всех навязанных пошлет туда, где тот самый Coccinius pendulum растет.

Прекрасный план! Разве что-то может пойти не так?

Декохт уже был готов, когда по стенам оранжереи вдруг заскакали отблески заката – кто-то открыл входную дверь.

– Настенька! – раздался знакомый голос. – Встречай отца!

– Батюшка! – голос Настасьи предательски сорвался. – Мы Вас так быстро не ждали!

– Спешил, спешил, удивить – порадовать хотел! Ах, ты ж моя красавица, скучно небось без батьки было? – приговаривал купец, обнимая и поглаживая по голове сконфуженную дочь. – Марфа Ивановна заходила?

Коварный вопрос этот заставил Настасью взять себя в руки. Дело в том, что сваха заходила едва ли не каждый день, напоминая о приближении рокового события, которого всеми силами стремилась избежать девушка. В семнадцать лет замуж? Да не по собственной воле, а по указке батюшки? Будто в сказке какой замшелой, а не в веке, где до столицы от Заонежа всего сутки на поезде!

– Заходила… – многозначительно протянула Настя, высвобождаясь из медвежьих объятий. – То спрашивала, сколько у тебя амбаров, то скатерти в столовой щупала, а вчера вот вздумалось ей объем моего бюста определить – аж с мерной лентой заявилась.

Настасья умолчала, что этой-то мерной лентой и погнала сваху прочь из дома, и хорошо, что умолчала. Не встрепенулась в купце гордость. Дочке его только что зубы как кобыле не проверяют, а он и рад.

– Молодец Марфа, свое дело знает! Я ей еще перед поездом отписал, завтра к обеду первого жениха пришлет знакомиться. Ты, Настасья, будь ладушкой, сиди в своей оранжерее, прежде чем позову, на глаза не показывайся…

– Но, батюшка, а как же уговор?! – всплеснула руками Настасья.

– Цыц, неугомонная! Уговор уговором, Букашкинское слово крепче алмаза! Петька, заноси!

Дверь в оранжерею снова открылась и загорелый до черноты паренек торжественно внес внутрь горшок с торчащим из него алым бутоном размером с крупное яблоко.

– Вот он твой Кокинус Пендель! – торжественно возвестил купец. – Как и обещал.

Настя побледнела и обессиленно села на табурет.

Все пропало!

– Ты что ж не рада?

– Рада, батюшка…

– Петька, ставь подарок!

Паренек не без труда дотащил горшок до стола и водрузил аленький цветочек прямо рядом с горелкой. Только тут купец заметил Настасьины приготовления.

– А это что ж?..

Назревал скандал (где это видано, чтобы купеческая дочка зелейскими экспериментами баловалась?), и Настя выдала первое, что пришло ей в голову:

– А это удобрение, батюшка, для цветочков.

– Добре. А то наш Косинус по дороге сник, думал, не довезем, – похвалил Степан Гордеич, а потом возьми и плесни из склянки с зубозакрепляющим декохтом прямо в горшок.

Настасья аж на табуретке подпрыгнула!

– Батюшка!

– Ишь как вскинулась! Лей, лей, не жалей, – засмеялся купец. – Разведешь их в оранжерее, будем продавать.

“Ага, как же… – подумала несчастная Настасья. – Цветочек этот аленький теперь загнется самое позднее к завтрашнему утру… Как и мое девичество…”

Глава 1. Это был отличный план!

Атрокс

Пребывание в астрале было как сон, только без сновидений. После своего перерождения в костеца Атрокс не нуждался в отдыхе, поэтому ощущение падения в никуда было пугающим. И на его фоне возвращение из безвременья – внезапное и болезненное, как от пинка в нижепоясницы – всколыхнуло панику и ярость.

С трудом собрав мысли в кучу, Атрокс наконец понял, что происходит, и едва не расхохотался. Его зацепило призывом астральных сущностей! Кто-то поблизости проводил