Правила игры - Джесса Уайлдер

была горячей, но она переспала почти со всеми в команде, в том числе с Джексом и Маркусом. И я не собирался подбирать объедки за этими парнями, и они, черт возьми, знали это и подкалывали меня при любой возможности.

Джекс придвинулся ближе, смена темы привлекла его внимание, а его губы растянулись в злой усмешке.

– Черт, чувак, ты упускаешь главное. Она потрясающе делает минет.

Маркус непринужденно рассмеялся, поставив свою клюшку на пол.

– Как же я забыл? У нее свой подход – называется «обхвати и облизывай».

Джекс застонал и откинул голову назад.

Я подавил смех.

– Да пошли вы, ребята.

Джекс подмигнул мне.

– Да ладно, чувак. Уже нельзя посплетничать с друзьями? Плюс с каких это пор ты стал таким привередливым?

Я не хотел отвечать на вопрос, потому что знал, к чему это приведет. Они бы стали спрашивать, каково это – жить год без секса. Я не лгал, но позволял им верить в то, во что они хотели. Правда же заключалась в том, что меня перестали интересовать девушки после того, как я увидел на заднем дворе Пайпер в розовом бикини – оно едва прикрывало ее ягодицы. В тот момент мне пришлось скрыть свое возбуждение, прежде чем Маркус убил бы меня за то, как я на нее смотрел.

Следующие две недели я провел, фантазируя о ней, представляя себе, как туго натянулся верх ее бикини и соскользнул в сторону, обнажив нежно-розовый край ее соска. Это воспоминание навсегда запечатлелось у меня в памяти.

Маркус хлопнул в ладоши, и на его лице появилась озорная улыбка.

– Мы должны выйти на охоту.

– Да пошло это все, – запротестовал я, рухнув на диван, и попытался принять расслабленный вид, хотя ощущал я себя совсем иначе. Я бы не смог сдержать это в тайне, если бы они продолжали докапываться до меня.

Джекс буквально подавился от смеха и обнял меня за плечи.

– Ты прикалываешься? Ты выиграл два матча подряд. Так что перестань сливаться.

Я не мог спорить с ним, не выдав при этом себя. Мы устраивали эту игру с десятого класса, после того как Маркусу впервые помастурбировали. Теперь это стало своего рода летней традицией, которая с каждым годом набирала обороты, грозясь рано или поздно окончательно выйти из-под контроля. Но я не мог им этого сказать. Они слишком сильно хотели секса.

– Как скажешь, чувак, – пробормотал я.

Маркус вгляделся в мое лицо и слегка склонил голову набок. Он знал меня слишком хорошо.

– Решено. Нам нужны новые правила. Это становится слишком просто. – Он пересек комнату и подошел к огромной белой доске, записав наши имена в столбик. – За каждую девчонку, которую вы подцепите, вы получите балл. Тот, у кого будет больше всего очков к концу июля, победит.

Джекс сделал большой глоток «Гаторейд»[2] из своей белой спортивной бутылки. Его футболка прилипла к коже, а кончики взъерошенных волос были влажными от пота после бесчисленных тренировочных бросков.

– Новое правило. Считаются только перепихоны. Никакого второго раза. Не имеет значения, сколько раз вы переспите. Одна девушка дает ровно один балл, придурки.

Я вздохнул и провел ладонями по лицу.

– Отлично. Что-нибудь еще, пока я не надрал вам задницы?

Я старался говорить как можно увереннее, хотя и знал, что уже проиграл.

– Да, никаких ночевок, – добавил Джекс, и Маркус расхохотался. Это было неудивительно. Маркус славился своими тайными вечеринками с ночевкой, но у Джекса был пунктик насчет того, чтобы девушки сами хотели остаться на ночь. Но их это не волновало. Никогда.

– Что, если мне нравится обниматься? – ответил Маркус, но я знал, что он не возражал по поводу этого правила. После объятий девушки всегда становились прилипчивыми, и для всех это было только на руку.

Лицо Маркуса резко стало серьезным.

– Последнее правило. Держитесь, черт возьми, подальше от моей младшей сестры.

– Я бы хотел посмотреть на твое выражение лица, но никто из нас не поглядывает на твою сестру. Так что расслабься, друг, – ухмыльнулся Джекс.

Я кивнул, когда взгляд Маркуса переместился на меня.

– Ставки те же. Победитель всегда сидит со мной на переднем сиденье. Проигравшие покупают выпивку до конца года.

Следующий час мы по очереди отрабатывали финты, пока я не взмок от пота. Я снял футболку, но это не помогало спастись от летней жары. У меня особенно хорошо получался «Мичиганский гол», когда нужно было подбросить шайбу на плоский край клюшки и попасть в сетку через плечо вратаря. Поскольку это выполнялось с задней стороны сетки, у вратаря не было шансов провести блокирующий удар.

Я отпил из своей бутылки, прижав губы к горлышку, и стал следить, как ребята отрабатывают броски. Они оба были нападающими, и их навыки были убийственно крутыми. Как защитник, я больше разбирался в приемах позиционирования и схемах игры. Однако это не помешало мне прийти к ним и уделать их.

Мой телефон зазвонил, и на экране высветилось имя Пайпер. Почему она мне звонила? Я взглянул на Маркуса и направился к двери, ведущей в дом.

– Я скоро вернусь. Надо сбегать за молоком для мамы.

Парни мне не ответили, слишком увлекшись соревнованием.

Закрыв за собой дверь, я ответил на звонок от сестры Маркуса.

– Убивашка?

Глава 3

Пайпер

– Убивашка?

Я услышала голос Лукаса, и все эмоции, которые я сдерживала в себе, резко вырвались наружу. Тихий, полный боли звук невольно сорвался с моих губ, прежде чем я смогла подавить его. Получается, что мне было не все равно, просто я умела правильно расставлять приоритеты. Я моргнула сквозь жгучие слезы, не разрешая себе плакать из-за этого человека.

– Пайпер? Ты в порядке?

Даже сквозь помехи я смогла расслышать панику в его голосе.

Я хотела сказать что-нибудь смешное. Что-нибудь, о чем мы бы поговорили по пути, но при этом без намека, что я расстроена.

– О, да брось, разве я не могу позвонить тебе, просто чтобы узнать, как дела?

– Не лги мне. Где ты?

Я с трудом сглотнула, беспокойство в его голосе только больше расстроило меня, оголив мои слабости после случившегося.

– Мы можем не говорить об этом?

На другом конце провода повисла долгая пауза, прежде чем он ответил.

– Конечно, Убивашка. Только скажи мне, где ты.

– Я подхожу к Кэмбер-стрит. Просто поговори со мной, пока я не доберусь дотуда, хорошо?

– Откуда идешь домой?

Его голос прозвучал резко, и я поняла, что он не поверит мне, если я