Королева скалистого берега 3. Дочь Одина. - Любовь Оболенская

их границах появляются бреши, через которые в соседние вселенные начинают проникать чудовища, пожирающие всё живое. Фюльгья погибших бесчестной смертью вырвутся из Хельхейма, дабы вселиться в тела мертвецов, что восстанут из могил...

— Не продолжай, — промолвила я, потирая ладонь, обожженную снегом Нифльхейма. — Я только что видела такого мертвеца, у которого подземная ржавчина подъела доспехи и оружие. Тем не менее, двигался он с такой скоростью, что и живой позавидует.

— Драугры очень быстрые существа, особенно когда голодны, — заметил Тормод. — Что ж, тебе в очередной раз повезло. Ты вышла на новый уровень познания тонкого мира. Я собрал воду, что получилась из растаявшего снега Нифльхейма, который ты принесла с собой — это необходимый ингредиент для того, что ты задумала. Но прошу тебя — повремени с походом в огненный Муспельхейм. Путешествия по Девяти Мирам отнимают жизненные силы, и сейчас ты просто погибнешь, не достигнув цели.

Я и сама чувствовала, что последнее путешествие вымотало меня до предела. Не столько физически, сколько эмоционально. Хотелось зарыться с головой в медвежью шкуру, заменяющую мне одеяло, и тихо плакать... Поведение явно недостойное королевы, и уж тем более — небесной девы валькирии... Но я ничего не могла с собой поделать — о чем и поведала Тормоду.

— Всё хуже, чем я думал, — покачал головой старик. — Драугры умеют своим взглядом замораживать фюльгья, чтобы было проще разделаться со своими жертвами. И, похоже, тебя коснулся его взгляд...

— И что делать? — шмыгнула я носом.

— Придется мне тряхнуть стариной и по твоим следам сходить в Нифльхейм, чтобы убить того драугра, — усмехнулся Тормод. — Тогда действие его взгляда прекратится, и твоя фюльгья вновь станет свободной. Я сделаю это завтра ночью, так как нам обоим нужно набраться сил после бессонной ночи. Давай-ка ложиться спать. Скоро рассвет. Переживем завтрашний день, а ночью я отправлюсь в мир стужи, мрака и туманов. Думаю, тот драугр не ушел далеко и ждет на том же самом месте, когда кто-то из нашего мира придет, чтобы помочь тебе. Ну а он, в свою очередь, попытается сожрать того помощника.

— Но как же ты... — попыталась возразить я.

— За меня не бойся, — улыбнулся Тормод. — Среди своего народа саамов я, еще будучи юношей, слыл сильным колдуном-нойдом. Думаю, что даже в своем преклонном возрасте я уж как-нибудь справлюсь с гнилым драугром.

Старик ушел в свою каморку, а я...

Я сидела на лавке и смотрела на адамант, который Тормод забыл забрать с собой... Казалось, камень сейчас собрал в себя свет всех глиняных ламп, и сиял, словно манящая путеводная звезда...

Не удивительно, что старик забыл забрать с собой алмаз.

Эта ночь была слишком тяжелой для нас обоих, и Тормод устал не меньше меня... Тем не менее, несмотря на возраст, он завтра пойдет биться с драугром ради того, чтобы ко мне вернулся мой боевой дух, замороженный живым мертвецом...

От воспоминания о нем меня бросило в дрожь... Но я всё-таки нашла в себе силы чтобы не разрыдаться от бессилия и жалости к себе.

— Быстро же ты стала размазней, валькирия, — прошептала я. — Стоило какой-то дохлой твари на тебя посмотреть, и вот ты уже готова, поджав хвост, скулить от ужаса. Соберись, ветошь! Не такой дочери завещал хёвдинг Мангус свой Небесный меч...

Моя рука непроизвольно легла на рукоять оружия, оставшегося в наследство от отца. С некоторых пор я никогда не расставалась с Небесным мечом, выкованным из метеоритного железа — и сейчас я прямо почувствовала, как сила, которой меня лишил драугр, вливается в меня...

Но при этом я понимала: она не бесконечна...

Не зря древние японцы давали имена своим мечам, считая их живыми существами. Мой меч, похоже, тоже был живым оружием — вступив на путь колдуньи-сейдконы я сейчас чувствовала это очень явственно. Но Небесный клинок отдал мне то, чего у него самого было очень мало, буквально поделился последним. И было ясно: мое тело очень быстро и жадно сожжет эту энергию, вследствие чего поутру мои телохранители-хирдманны вместо сильной, уверенной в себе королевы найдут трясущееся и плачущее существо, с головой завернувшееся в медвежью шкуру...

Я медленно вытащила из ножен Небесный меч.

Огонек светильника отразился от его плоскости, и показалось мне что мое оружие беззвучно прошептало:

«Сейчас или никогда, хозяйка...»

— Сейчас или никогда, — тихо повторила я. — Ты прав, Небесный меч. В конце концов, если я смогла принести пригоршню снега из Нифльхейма, то неужто я не сумею вернуться туда вместе со своим мечом?

Глава 5

Сейчас мне не понадобилась песня саамов, которую исполнял Тормод для облегчения моего перехода через границу миров.

По знакомой дороге всегда легче идти...

Ну, я и пошла, уставившись в алмаз, освещенный со всех сторон глиняными лампами. Просто я не могла допустить, чтобы человек, которого я считала своим Наставником, рисковал жизнью ради меня...

На колючем снегу Нифльхейма еще сохранились мои следы... возле которых стоял драугр, словно охотничья собака, ждущая добычу около кроличьей норы.

Но смотрел он не на меня, а на снежный вихрь, что стремительно приближался к нему...

А в следующее мгновение из того вихря выпрыгнуло человекоподобное чудовище с огромной оскаленной пастью, в которой сверкали длинные клыки!

Это был инеистый великан-йотун, согласно скандинавским легендам, исконный житель Нифльхейма, похожий на человека, собранного из мельчайших осколков льда.

Ну, как великан...

Да, высокий, плечистый, двухметровый, вооруженный ледяным мечом. Но как-то драугр показался мне более внушительным бойцом...

Что немедленно и подтвердилось!

Живой мертвец бросился на ледяного воина, который, как я понимаю, решил зачистить свой мир от непрошенного гостя — и началась битва!

В которой йотуну пришлось несладко...

Он ударил первым, но его ледяной меч, встретившийся со щитом живого мертвеца, раскололся надвое — впрочем, как и изъеденный коррозией щит драугра, осыпавшийся на снег кусками ржавого металла. И теперь йотуну ничего не оставалось, как обороняться осколком своего меча, отбивая яростные удары противника...

Я понимала: если сейчас драугр убьет инеистого великана, то следом настанет и моя очередь! Тормод был совершенно прав: живой мертвец ждал, когда кто-то из людей вернется за его трофеем, просто появление йотуна изменило его планы...

Видимо, ненадолго, так как инеистый великан уже пропустил один выпад — и с руки йотуна, по которой пришелся удар, звенящим каскадом на снег посыпались расколотые льдинки...

А я чувствовала, как и без драугра мои скудные жизненные силы высасывает Нифльхейм... Если б не Небесный меч, внезапно в этом мире засиявший потусторонним лазурным светом и вновь немного поделившийся