Обожженная изменой. Выбор шейха - Виктория Борисовна Волкова

— Там мои дети, — вздыхаю я. — Я скучаю по ним…

— С детьми все хорошо, — словно мантру повторяет Рашид. — Я тебе обещал, и держу руку на пульсе. Остальное тебя не должно волновать, — выговаривает он мне, явно теряя терпение.

Ну кто еще будет биться головой об стену в присутствии такого мужчины? Одна я, как дура, убиваюсь по Коле Зорину.

— Иди ко мне, — мягко приказывает Рашид. Пальцы нетерпеливо играют с сосками, заставляя дрожать всем телом. — Я соскучился, — вздыхает он, заставляя меня упереться локтями в бортик. Толкается внутрь и входит беспрепятственно. — Ты моя. Ты готова от малейшего прикосновения, — шепчет он сзади. И обхватив меня за бедра, задает быстрый темп. Выгибаюсь дугой. Кричу. И с последним выпадом оседаю в сильных руках Рашида.

— Отдыхай, — целует меня в макушку шейх. — Отдыхай, Муниса. И пойдем ужинать с Ясмин. Она нас ждет. Я обещал.

— Она нуждается в тебе, — шепчу, снова устраиваясь на монаршей груди.

— Нет, Ясмин нужна рядом заботливая женщина, Муниса. И она выбрала тебя.

Глава 3

Порой мне кажется, что я совершаю непоправимую ошибку. Надо было отпустить чужестранку, постараться забыть и никогда больше не вспоминать. Жить своей налаженной жизнью, сосредоточившись на делах страны. Время от времени брать в постель Сану. Менять ее на английских аристократок или французских актрис…

Но нет же!

Странным образом я залип на Нине Зориной, матери двоих детей и жене неверного мужа. По нашим обычаям Николай не совершил ничего страшного. Разве что вместо кладбища надо было выбрать более нейтральное место.

Но Нину подкосила именно измена. И улыбчивая красивая женщина превратилась в бледную печальную тень.

«Забудет она его! Вопрос времени», — убеждаю сам себя. Рассеянно гляжу на Махмуда, отвечающего за связи с общественностью. В его ведении находятся эскортницы, сопровождающие меня в поездках и на переговорах. Красивые идеальные женщины. Готовые по первому зову прийти ко мне в постель и ублажить по полной программе.

Только я не зову. Меня штырит от Нины-Мунисы, покорно принимающей мои подарки и ласки. Меня тянет к этой женщине, и я ничего не могу поделать с этой зависимостью. Значит, придется завоевывать. Ловить ее улыбки, а не утирать слезы. А пока, в переходный период, набраться терпения. Приручать постепенно, как дикую лошадку, которая сначала норовит сбросить всадника, а потом ест из его рук. Так и Нина оттает и забудет предателя-мужа.

— Кмм… — откашливается Махмуд. — Ваше величество… Для новой девушки уже подготовлено бунгало. По соседству с Саной.

Смотрю на него, будто впервые вижу.

— Нет, я не давал распоряжений. Вот и нечего самовольничать, Махмуд. Муниса останется во дворце, в своих апартаментах. Ей не место рядом с эскортницами, — цежу недовольно. Поглядываю на часы. И с нетерпением жду половины пятого вечера, когда, покончив с государственными делами, я смогу уединиться с любимой женщиной.

Любимой?!

Похоже, так оно и есть.

«Я влюбился!» — выношу сам себе диагноз и чувствую угрызения совести. Перед Альфинур, перед дочерью, перед страной.

Я не должен. Не имею права любить чужестранку. Тем более женщину, связанную со спецслужбами.

Естественно, я не верю, что Муниса знала о работе свекра. Уж слишком яростно она себя защищала и уверяла меня в непричастности.

Честная. Если приручить, то будет верной и преданной. А другая мне и не нужна. Я могу позволить себе взять любую женщину в мире. Купить красивую, умную или раскованную. Любую! Вот только верность не купишь. И любовь тоже.

Поэтому не хочу ничего менять. И отпускать ее не хочу.

«Ты ведешь себя недостойно, сын, — увещевает меня совесть голосом отца. — Чужестранку надо отправить домой. Отлюби ее, одари подарками и купи билет в один конец. Пусть до конца жизни вспоминает щедрость шейха Рашида».

«Да, потом», — морщусь я. Я еще не насытился этой женщиной. Поэтому отдельные апартаменты и полная изоляция от других девушек, живущих во дворце.

— Сана и Арабелла ждут распоряжений насчет Лондона, мой господин, — вздыхает Махмуд, складывая на животе толстые руки. — Уже пора начинать подготовку к поездке.

Обычно я беру с собой в Европу несколько красивых девушек. Их присутствие повышает престиж. Как швейцарские часы или Ламборджини.

— Пусть пока отдохнут, — отмахиваюсь я. — Я никуда не собираюсь….

И неожиданно сам для себя понимаю простую истину. Я не хочу ни с кем нигде появляться. Ни с кем кроме Мунисы.

— Я смотрел ваш график, мой господин. Через две недели вы летите в Лондон. И девушки ждут с нетерпением. Может, к Сане и Арабелле добавить еще и Розу?

— Нет. Пока нет необходимости, — отрезаю холодно. — Больше не задерживаю, — обрываю причитания. — Аким, проводи…

И как только мой помощник выводит из кабинета недоуменного Махмуда, прикрываю глаза. И сразу же оказываюсь в Лондоне. Вместе с Мунисой гуляю по Вестминстерскому мосту, вместе с ней болею за наших лошадок в Аскоте. И промозглым туманным вечером занимаюсь любовью с моей ненаглядной девочкой.

Зачем мне, спрашивается, Саны, Арабеллы и Розы?

Ко мне в постель удалось пробраться только Сане. Остальные две — просто куклы для красоты и понтов. Холодные и слишком идеальные, будто искусственные. Не тянет меня к ним, и никогда не тянуло, как бы они ни изгалялись.

Другое дело Муниса!

— Господин Рашид занят! — Громкий голос Акима отвлекает меня от мечтаний и возвращает в реал. Притягиваю к себе первый попавшийся документ. Подхватив со стола «Паркер», читаю по диагонали и ставлю размашистую подпись.

— Нет, туда нельзя! — Мой верный помощник кого-то не пускает ко мне в кабинет. Но дверь распахивается и в кабинет влетает Ясмин.

— Папа, папа!

— Что случилось, дорогая? Почему ты врываешься? Мы, кажется, беседовали с тобой, — выговариваю, поднимаясь из-за стола.

— Я — будущая королева? — уточняет упрямо дочь, да еще ногой топает. — Значит, я могу заходить к тебе, когда пожелаю. Правильно?

— Ну, предположим, — сажусь на диван, заставленный подушками. Одну подкладываю под спину и хлопаю ладонью по шелковой обивке, приглашая дочь занять место рядом. — У тебя сейчас должен быть английский, королева Реджистана, — улыбаюсь маленькой капризуле.

И жду, когда начнется новое представление.

Знаю, знаю. Ясмин вьет из меня веревки. И я ничего не могу поделать. Во всем потакаю единственному чаду. Может быть, ее следует отправить в пансион в пригороде Лондона, как советуют мне кузены. Но я не хочу. Не могу расстаться с любимой дочерью. Она же зачахнет там, в Лондонском тумане.

— Я сбежала, — покаянно вздыхает Ясмин, хлопая заплаканными глазами-вишнями. — Но знаешь, папочка, мне не нравится амблийский. Миссис Сара