Бывшая жена. Я восстану из пепла - Тая Наварская

женской ласки, кроткости, уступчивости… Ты ведь никогда мне уступала, помнишь? Всегда стояла на своем до последнего. А еще эти твои вечные устремления… Быстрее, выше, лучше. Кто бы знал, как я от всего этого устал… Как мне надоело постоянно с тобой конкурировать…

— То есть я должна была остановиться в развитии для того, чтобы ты мог почувствовать себя мужиком? — выплевываю ядовито.

Меня душат обида и ярость. Прямо сейчас, в эту минуту Миша голыми руками разрывает мне сердце. Ведь я никогда не хотела обидеть его. Более того — я действительно им восхищалась! Мне казалось, что мы с ним на одной волне — обеспеченные, успешные, яркие. Рука об руку идем по жизни, вдохновляя и поддерживая друг друга.

И да, возможно, я не так хороша в дешевой театральщине и неприкрытой лести. Если я хвалю, то хвалю за дело. Если восхищаюсь, то от души. Но, похоже, Мише этого было мало. Ему не нужна была самодостаточная женщина. Он отчаянно мечтал об удобной.

— Вот опять, — муж делает несколько жадных глотков из бокала. — Я пытаюсь рассказать тебе о том, что чувствовал все эти годы, а ты думаешь только о своем клятом развитии.

— Выходит, эта Катя дала тебе все, о чем ты мечтал и чего не получал от меня? — картинка перед глазами мажется от нестерпимой боли, но я считаю необходимым докопаться до сути. — Понимание, покорность и, должно быть, какой-нибудь жутко извращенный секс?

— Мы с ней не спали.

— Что?

— Между нами не было ничего, кроме сегодняшнего поцелуя, — мрачно поясняет муж. — Долгое время мы просто общались. Часами разговаривали на офисной крыше, делились наболевшим. Поначалу я воспринимал ее исключительно как друга, а потом… начал что-то чувствовать. Но я всегда относился к тебе с уважением, Адель. Всегда берег твои чувства, — он выдерживает паузу и шумно выпускает воздух через ноздри. — Поэтому нет, никакого извращенного секса у нас не было.

Отчего-то мне кажется, что он говорит правду. Однако этот факт не приносит ни радости, ни облегчения.

— Но ты бы хотел этого, не так ли?

Миша, не моргая, выдерживает мой тяжелый испытующий взгляд. А потом залпом осушает бокал и добивает меня контрольным:

— Хотел бы.

На мгновение опускаю веки, борясь с невыносимой тошнотой, которая волной поднимается вверх по пищеводу. А в следующую секунду от темени к шее прокатывается такая мучительная резь, что мир перед глазами вмиг темнеет.

— Аделина, что с тобой? — голос Миши доносится до меня как через толщу воды. — Аделина! Ты меня слышишь?

Меня неумолимо ведет куда-то в сторону. Пытаюсь крепче вцепиться в столешницу, но не выходит. Равновесие безбожно теряется, сознание ускользает…

Мишин испуганный возглас.

Глухой удар тела об пол.

А дальше — зловещая тишина…

Глава 5

Три месяца спустя

Темнота медленно рассеивается.

Внутри моего сознания, словно в заброшенном доме, где давно не было света, понемногу пробуждаются отрывки воспоминаний. Это не какие-то конкретные мысли и образы — скорее их призрачные тени. Нечеткие и размытые.

Я пытаюсь зацепиться за какую-нибудь мысль. Пытаюсь сосредоточить на ней внимание и погрузиться в нее, но все тщетно. Мой мозг слишком неповоротлив. А сознание будто погружено в транс.

Я не понимаю, где я. Не понимаю, день сейчас или ночь. Я даже не в силах ответить, бодрствую ли я или пребываю во сне. Ощущение реальности неумолимо ускользает.

Пожалуй, воспоминания — это слишком сложно. Лучше начать с чего-то попроще. Например, с физических ощущений.

Я чувствую, что мое тело лежит на чем-то мягком, но при этом прохладном. Если я не оглохла, то вокруг царит тишина, прерываемая лишь редкими звуками — писком каких-то приборов, тихим шорохом, отдаленным гудением, которое кажется смутно знакомым…

Пытаюсь открыть глаза. Прилагаю все те же усилия, что требовались раньше, но веки почему-то не поднимаются. Вокруг по-прежнему темно. И эта невозможность совершить такое простое, казалось бы, действие вызывает во мне чувство паники.

Где я? Что со мной произошло? Почему мое тело мне не подчиняется?

— Миша… — еле слышно шепчу я.

Я даже не уверена, что мне удается произнести это вслух. Возможно, мой голос — тихий, сиплый, срывающийся — прозвучал только в моем сознании.

— Миша… — повторяю снова.

Я не знаю, почему именно Миша. Но это имя — единственное, что приходит мне на ум. А еще оно вызывает прилив какого-то необъяснимого тепла где-то в области солнечного сплетения…

Пытаюсь пошевелить пальцами, но они меня не слушаются. Так же, как и веки, которые все еще скрывают от меня изображение окружающего мира.

Внезапно меня охватывает страх. Ледяной, удушающий. Я снова силюсь вспомнить, что случилось, но в голове звенит пустота. Неясные образы проносятся мимо. Ребят и мелькают, как кадры старого кинофильма.

Я вижу силуэты, но не вижу лиц. И при этом чувствую, всем своим существом чувствую, что произошло что-то кошмарное, чудовищное, невообразимо ужасное… Однако не могу понять, что именно.

— Миша! — выкрикиваю с надрывом, который поражает меня саму.

Похоже, на этот раз мне действительно удалось напрячь голосовые связки.

Какое-то время ничего не происходит. А затем слуха касается новый звук… Нарастающий и гулкий…

Звук приближающихся шагов.

Сердце ускоряется, мучительно больно ударяясь в ребра, и я опять пробую открыть глаза. На этот раз подпитываясь силой зародившейся в груди надежды…

Сначала лишь щелчок. Затем — еще один. И наконец я вижу свет. Яркий, ослепительный! Свет, который тотчас заставляет меня зажмуриться…

— Аделина?

Женский голос, прозвучавший где-то совсем рядом, электрическим импульсом пробегается по нервам.

Выходит… я не сплю? Выходит, это все происходит со мной взаправду?

— Аделина, вы меня слышите? — мягко повторяет голос.

И, набравшись храбрости, я снова открываю слезящиеся глаза.

Передо мной лицо. Кажется, оно принадлежит молодой девушке, но я не могу утверждать наверняка, ибо изображение мажется и двоится. Я вижу ее глаза. Вижу губы и нос. И с прискорбием осознаю, что мне не знакомы ее черты. Я никогда прежде не встречала эту девушку.

А, может, встречала, но просто не помню этого?..

Паника вновь сдавливает горло, мешая сделать вдох. А вдруг я забыла? Все-все забыла? Вдруг эта девушка — моя сестра? Или подруга? А я не помню этого. Как не помню всего, что происходило со мной до этого странного пугающего момента…

— Аделина, все хорошо, — продолжает незнакомка. — Вы в больнице. В отделении реанимации. Меня зовут Валентина, и я ваша медсестра. Дайте знак, если вы меня слышите.

Медсестра. Слава богу, это девушка — медсестра! Значит, нет ничего удивительного в том, что я ее