Проклятые ведьмой - Отэм Рейн

Раздалось еще больше аплодисментов, и в суматохе меня отбросило в сторону. Встревоженная и быстро падая, я была шокирована, когда меня схватили теплые руки, прежде чем я столкнулась с землей и камнями.

— Мы должны отвезти тебя домой. — Голос Чарли был теплым и мягким, но он был волком, и я не могла доверять его намерениям.

Все знали о перевертышах, крадущих женщин и детей. Это были плотские создания, даже олени, которые ни в коем случае не были людьми. Он был на грани нежности, когда помогал мне пробираться сквозь толпу, и я не могла понять, почему и зачем.

Выйдя с городской площади, он тихо провел меня обратно в кабинет врача.

— Я не живу здесь, — рассмеялась я, когда поняла, что он делает.

— О, конечно, извини.

Несмотря на его заслуги, он выглядел немного смущенным этим предположением.

— Могу я проводить тебя до дома?

Я подумала об этом лишь мгновение, прежде чем покачала головой.

— Нет, мне нужно поработать, пока я здесь.

— Я никому не скажу, что...

— Замолчи, дурак.

Он собирался сказать это вслух и выдать меня.

— Я защищу тебя, — сказал он вместо этого.

Я кивнула, не уверенная, стоит ли его благодарить.

— Как прошел визит доктора к твоему отцу?

Чарли стал настороженным, осторожным со своим выражением лица.

— Похоже, у вашего врача есть несколько вариантов, которые мы раньше не пробовали. Мы останемся как минимум на пару недель, чтобы их опробовать.

— Это хорошо, — кивнула я. — После этого тебе следует покинуть город. Он сделает все, чтобы помочь, но это небезопасное место.

— Осталось не так много безопасных мест, — нахмурился он.

Я кивнула и немного расслабилась.

— Может, нам стоит когда-нибудь построить такое место, — вздохнул он.

Когда Чарли тоже расслабился, я почувствовала запах той сосны и лаванды, которые прежде привлекали меня к нему. Это был такой странный запах, который отличался от остального города.

— В обычном лекарстве твоего отца есть сосна? — спросила я после колебаний.

— Нет?

В его голосе прозвучало замешательство.

— А что?

— Ничего, просто от тебя... — я подумала, как это сформулировать, и не нашла безобидного способа сделать это. — Ничего, хорошего дня.

Я повернулась, чтобы уйти, и он слегка схватил меня за локоть. Прикосновение вызвало странную дрожь во всем моем существе, и я почувствовала запах сосны яснее, чем когда-либо.

— Подожди, я для тебе пахну сосной?

Мой рот приоткрылся в поисках ответа, но я не могла его найти. Как я могла на это ответить? Сказать «да» заставило бы меня выглядеть сумасшедшей, отрицание означало бы, что я спросила о лекарстве без причины.

— Меня ждет работа.

Я быстро отвернулась и направилась в больницу.

Мое лицо было красным и горело, и я с трудом могла думать, с какой скоростью учащался пульс по всему моему телу.

Почему он так меня разозлил?

Я никогда не встречала человека, который мог бы с такой легкостью превратить мой разум в бесполезные камни. Было ли это просто побочным эффектом того, что он был оборотнем, или я теряю контроль над собой?

— Как прошла встреча? — спросила моя коллега Лавиния.

Я пожала плечами и попыталась сделать вид, что не было ничего особенного.

— Я слышала про ведьму, и что они пытаются ее поймать.

— Этот город сделает все, чтобы обвинить кого-то еще. — Она меня удивила.

Я взглянула на нее, гадая, знает ли она обо мне, а затем кивнула.

— Так и есть.

Глава 4

Чарли

Эдит могла учуять меня.

Я был уверен, что она не была частично перевертышем, целиком и полностью ведьмой, от волос до костей, но она могла учуять меня. Это глубоко взволновало меня, и я помчался домой, даже не остановившись, чтобы послушать, кого люди считают ведьмой. Я смог почувствовать ее запах еще до того, как увидел ее, прежде чем понял, что чувствую. Это были ярко-зеленые яблоки, запретный плод, терпкий и сладкий одновременно.

Я хотел попробовать ее пухлые губы и узнать, насколько она сладка.

Казалось, все встало на свои места в моей голове, и я знал, что мне нужно делать. Вбежав в комнату отца, возбужденный и запыхавшийся, я должен был сказать, что у меня на уме.

— Отец, проснись.

Он не шевелился.

Я замер, глядя на него, смотрел и слушал.

Он не дышал.

Быстро, как будто я был в огне, я бросился к нему и стащил одеяла.

Он умер.

Мертв.

Сердце заболело, и я упал на колени рядом с ним. Он был единственным, ради чего мне нужно было жить. Возил его из города в город, ища врача, который мог бы помочь с этим кашлем. Я испробовал все, что мог… он был один, когда умер. Слезы и гнев укололи меня, я стиснул зубы и держал его холодную руку.

Мой отец был единственной моей семьей, единственным человеком на Земле, с которым я мог поговорить о том, чтобы быть перевертышем, и быть понятым. Он был моим смыслом жизни.

После того, как я попросил о похоронах, я провел так много той ночи в слезах и питье, что на следующее утро, когда прибыл доктор, я все еще был немного пьян.

— Прости, мальчик, — пробормотал доктор и похлопал меня по руке. — Я надеялся, что смогу что-нибудь для него сделать.

— Постоянные переезды, вероятно, убили его.

Я покачал головой и в оцепенении уставился на стену, пока его несли.

— Нет, его легкие разлагались, и он страдал, — покачал головой доктор. — Он теперь в покое; может свободно дышать.

Я поблагодарил доктора, и когда он ушел, я почувствовал запах зеленых яблок.

— Чарли, — мягко сказала она. — Мне так жаль. Если бы я могла помочь, если бы знала, что все так плохо, я должна была пойти с доктором на вчерашний визит.

— Ты ничего не могла сделать, — мне пришлось поверить в это.

Я уже мучил себя всеми вариантами, которые я сделал. Я не мог позволить себе думать, что любое взаимодействие с ней было ошибкой. Подойдя ко мне, она вручила мне несколько белых цветов и торжественно кивнула.

Следующая неделя прошла в ужасающем тумане.

Мрачное, удручающее, единственное, что казалось реальным, — это те моменты, когда Эдит проскальзывала в мой дом и до момента когда покидала его.

Она не могла оставаться надолго, просто оставляла еду и проверяла, все ли со мной в порядке, но это было намного больше, чем я мог когда-либо просить.

Если бы я не был так потерян в своем