Лекарка поневоле и 25 плохих примет - Ульяна Муратова

троицу ждут в первую очередь не захватывающие приключения и погони, а рутинная, долгая отработка всех данных: показаний информаторов, анонимных доносов, возникших из ниоткуда сплетен, и только потом — допросы обнаруженных чужемирцев. Однако свою работу он любил и считал одной из самых важных, поэтому резкие черты его лица тронула предвкушающая улыбка.

Полковник Скоуэр никогда не тратил время попусту, и столь широкий жест, как совместная вылазка всего отдела в Мёртвый город, был чем-то из ряда вон выходящим, но Эрер понимал его необходимость. Увиденное всколыхнуло чувства и подхлестнуло выложиться в предстоящей охоте на полную, потому что только СИБовцы способны защитить мирное население от невидимой угрозы, опасность которой многие просто не понимали.

Даже если новый Странник не столь кровожаден, как Подрывник, его знания и действия могут нарушить хрупкий мир между полуночниками-магами и полуденниками-людьми, а этого необходимо избежать любой ценой.

— Я собрал вас здесь не для того, чтобы напомнить об уставе. И даже не для того, чтобы провести инструктаж. Я хочу, чтобы каждую секунду жизни вы помнили, что между простыми людьми и жестокими чужемирцами стоим только мы. Только мы способны остановить их на пути к превращению наших цветущих городов вот в такие безжизненные руины. Только мы… — полковник Скоуэр выдержал длинную паузу, а затем деловито и буднично распорядился: — А теперь приступайте к исполнению своего долга, и да помогут нам боги.

Агенты вернулись к припаркованным у окраины Мёртвого города магомобилям, чтобы кортежем двинуться обратно в столицу — делить поднадзорные участки, поднимать архивы со списками чужемирцев, пересматривать старые заявления, а также отрабатывать новые.

Эрер Прейзер сел на водительское сиденье сконструированного по его личному проекту мобиля и привычно коснулся руля, давая двигателю магический импульс через прохладные кевредовые вставки. Мощный заряд наэлектризованной силы потёк сквозь руки, объединяя мага со стремительным мобилем, похожим на вытянутую каплю блестящей тьмы.

Убедившись, что напарники закрыли двери, он резко тронулся с места, оставляя менее расторопных коллег позади.

Сюда они ехали колонной за мобилем Скоуэра, а обратно Эрер собирался вернуться первым — показать, какую скорость способен развивать его единственный в своём роде городской болид.

Мелен Роделлек азартно поторопил:

— Давай наваливай, там Бавур уже стартанул.

Другой мобиль — ярко-красный и не менее запоминающийся — шлифанул колёсами гравий и ринулся наперерез, выталкивая с узкой дороги.

Через широкую реку к мемориалу вёл лишь узкий каменный мост, и Эрер хотел оказаться на нём первым.

— Прими влево, пусть Бавур цепанёт травы, — предложил Десар Блайнер, с не меньшим азартом глядя по сторонам.

Сзади раздался возмущённый сигнал клаксона, но напарники сделали вид, что не услышали его. А что? Гравий шумной дробью бился по дну мобиля, пока тот набирал скорость, а двигатель громко ревел на высоких оборотах. Как тут услышать призыв остановиться?

Эрер не последовал совету Блайнера и сам вильнул в сочную траву, срезая угол. На секунду показалось, будто мобиль парит над гладью заливного луга. Широкие шины с грубыми протекторами справились со сменой поверхности так, как и было задумано — не теряя сцепления.

Обожаемый хозяином мобиль с рычанием рассёк простор зелёного луга и устремился к желанной цели напрямую, пока соперники летели по грунтовой дороге, поднимая завесу пыли.

— Ты псих! — весело воскликнул Блайнер. — Тут могут быть камни!

Эрер откликнулся:

— Я долго гулял здесь в прошлый раз, не думаю, что они выросли из-под земли.

Лакированная чёрная стрела болида рассекла изумрудное поле травы и вылетела к мосту первой, резко сбрасывая скорость и оставляя на светлом гравии отчётливый след.

Преодолев старый мост и выведя мобиль на тракт, Эрер вжал педаль акселератора в пол, наслаждаясь скоростью — одной из немногих вещей, доставлявших ему удовольствие.

Что ж… Сезон охоты на чужемирцев можно считать открытым.

Вот и чудненько!

Примета 3: выходить из дома ночью — к проблемам

Первое майрэля. Поздний вечер

Таисия

Возможно, это слишком тривиально, но я начала с полномасштабной ревизии.

Нашла пустой блокнот, карандаш и принялась за работу. Какие есть вещи, травы, зелья, крупы и прочие припасы в каких количествах. Внесла в список каждое яичко и крынку творога из металлического ларя, служившего холодильником. Задокументировала даже книги, имеющиеся инструменты и специальную посуду для изготовления зелий. Посчитала, сколько денег лежит в шкатулке, сколько должны деревенские, сколько требуется на повседневные траты…

Пришлось поднапрячься, потому что в плане математики я всегда была параолимпиадницей. Ну то есть считала уже после того, как посчитали остальные, а все аплодировали и восхищались моим мужеством — не каждый бы решился браться за вычисления при врождённой атрофии умения считать.

Картина получалась неутешительная. Я потёрла переносицу, с непривычки удивляясь отсутствию очков. Да, зрение у меня теперь отличное — им-то я и узрела удручающие обстоятельства, от которых сбежала Лана. Долг по налогам копится, запаса продуктов хватит разве что на пару недель, помощи ждать неоткуда.

Зато… магия! И молодость! Шанс начать жизнь заново!

Распахнула дверь на улицу и вышла на крыльцо.

На меня обрушилось чужое ночное небо. Настолько яркое, что от его великолепия можно ослепнуть. Две виденные во сне луны настороженно смотрели с разных сторон. Рыжая, почти полная Таната сияла тёмным, проклятым золотом, захватывая внимание и затмевая Гесту. Имена местных богинь услужливо подсказала память, как и то, что Среброликой Гесте поклоняются законопослушные маги, а Мстительной Танате — сектанты и отступники.

Лана верила, что Солар забирает к себе духи полуденников, Геста — живших по её заветам магов, а Таната уводит к себе всяких отщепенцев — в том числе нарушивших магические клятвы или отнявших у себя жизнь. Именно поэтому Лана пошла на обман. Она ухитрилась сбежать от опостылевшей жизни, не преступив при этом ни одного закона — ни божественного, ни имперского, ни магического.

Какое неожиданное коварство для застенчивой и бессловесной целительницы, о которую со смаком вытирала ноги вся деревня.

Я подставила лицо лунному свету и погрузилась в чужое прошлое — хорошо бы разобраться в нём заблаговременно и не допускать ошибок.

Однако перед мысленным взором никак не хотела выстраиваться понятная картинка. Разрозненные воспоминания приходили непрошенными гостями, толкались локтями у края сознания, одетые в рваные образы и окутанные невнятными обрывками фраз.

Луны смотрели насмешливо. Неподалёку загадочно