Ошейник принца вампиров - Дарси Фэйтон

class="p">Глаза Киры затуманились слезами, когда она скрылась в своей спальне и с грохотом захлопнула дверь. Её руки сразу же потянулись к ошейнику, отчаянно пытаясь расстегнуть пряжки, но кожа была туго натянута, а её пальцы были влажными и соскальзывали со сложных ремешков.

Всё идёт не так.

Ошейник был унижением, к которому она не была готова. Для оборотня это было высшей степенью позора. Он лишал её человеческого достоинства, показывая, что для него она не более чем собака.

Вампиры могли сделать с волком многое. Мэри и Байрон лишь намекали на это, рассказывая ровно столько, сколько считали нужным, не вдаваясь в детали. Но Кира слышала достаточно слухов в деревне, чтобы представить остальное. И всё же она надеялась избежать этого. Быть закованной в ошейник казалось ей худшим из всего.

Она поймала своё отражение в зеркале и с трудом сдержала рыдание. Женщина, смотревшая на неё, выглядела сломленной. Это было так чуждо тому, как она себя видела, что она поспешно вытерла глаза. Она не даст вампиру увидеть, как она ломается.

Мэри и Байрон предупреждали её, что вампиры жестоки. Этот проник в неё слишком быстро, будто пролез под кожу, и она боялась, что он уже оставил след, от которого не избавиться.

Она была готова сражаться, готова сопротивляться. Но ничто не подготовило её к нему. И к ошейнику, затянутому у неё на горле.

Это был не просто вампир. Он был чудовищем.

Кляп был большим и неудобным, распирал рот Киры. Из-за него дыхание сбивалось, становилось тяжёлым и неровным, и ей приходилось усилием воли сдерживать поднимающуюся панику.

Вампир сказал, что это займёт пять минут, но, по её ощущениям, прошло уже не меньше десяти. К её облегчению, он не ворвался в комнату. И всё же заставлять его ждать было опасно. Если это было лишь первое наказание, она не хотела узнавать, что будет дальше.

Постепенно её сердце начало биться ровнее, дыхание выровнялось, и вместе с этим к ней вернулась ясность мыслей. Всё в порядке.

Со мной всё в порядке.

Если смотреть трезво, ничего особенного не произошло. Вампир не причинил ей вреда, а то, что он оказался невыносимым придурком, вовсе не стало неожиданностью. Если уж на то пошло, всё шло по плану: она вела себя как добыча, а он заглотил наживку, не подозревая, что перед ним хищник, затаившийся в ожидании. И всё же самое трудное было сдерживаться, не дать себе обратиться в истинную форму.

Разорвать вампира на части в этот план не входило. Ей нужно было попасть в Академию Вольмаск. Чтобы не вызвать подозрений, она должна была выглядеть так, будто не хочет туда ехать. А значит, придётся позволить этому высокомерному, самодовольному и, если уж честно, красивому ублюдку тащить её в школу. Таков был план.

И всё же она чувствовала себя беспомощной. Как бы ни старалась, Кира не могла справиться с тем, что с ней делал ошейник. Он сжимал её шею, мешал дышать, но хуже было другое: кляп лез глубже, в голову, и постепенно всё её внимание сужалось до одного, до вампира и той власти, которую он над ней имел.

Ты будешь сидеть и ждать… и пить из миски с водой. Ты даже будешь приносить предметы.

Кира смахнула слезу. Он ошибался. Она не была его питомцем. Она была его смертью, и скоро она придёт за ним.

Внутри шкафа стояла дорожная сумка, но она понятия не имела, что взять с собой. Уже сам факт, что он позволил ей собираться, казался странным, почти подозрительным. Она ловила себя на мысли, что это может быть очередная уловка. Её взгляд скользил по вещам, и теперь она смотрела на них иначе, понимая, что может унести их с собой.

Но всё по-настоящему ценное давно исчезло. Дневники и картины, намекавшие на её прошлое, выбросили ещё год назад, когда они покинули дом. Да и сам дом был устроен так, чтобы казалось, будто она живёт обычной, одинокой жизнью вдали от других оборотней.

И всё же медальон оставался здесь, спрятанный в столе, в тайнике. Искушение достать его было сильным. Это была её единственная связь с прошлым, с той ночью, когда мятежные вампиры захватили Крепость Винтермоу, дом королевской семьи волков. Они перебили каждого оборотня, до кого смогли добраться, и объявили крепость своей. По словам Мэри и Байрона, служивших там стражами, Кира носила медальон в ту ночь пятнадцать лет назад, когда они нашли её спящей в крыле для слуг. Они вынесли её из замка и вырастили как свою.

Кто были её настоящие родители, так и осталось тайной. Байрон и Мэри были единственными родителями, которых она знала. Как бы она ни пыталась, она не могла вспомнить себя четырёхлетней, не могла вспомнить ни лица, ни голос, ни даже тепло тех, кто, возможно, её любил.

Но она помнила других детей. В памяти у неё сохранился обрывок: солнечный луг, смех, игра. Её угнетала мысль о том, что они все погибли, и о том ужасе, который им пришлось пережить, пока она спала.

Кира резко вынырнула из воспоминаний и посмотрела на часы. Пятнадцать минут. Вампир либо проявил неожиданную щедрость, позволив ей задержаться так долго, либо просто отложил наказание до того момента, как она выйдет из комнаты.

Ещё всего одна минута…

Было трудно прощаться. Домик был единственным домом, который она помнила. Нордокк был сонной деревней в нескольких часах езды на карете от столицы, раскинувшегося города, в центре которого находилась Академия Вольмаск. На дальней стороне города располагалась Крепость Винтермоу, где теперь жил Король вампиров, правя раздробленными землями и всё строже контролируя популяцию оборотней.

Кира никогда не видела ничего из этого своими глазами, даже столицу, древний город волков, который в последние годы превратился в центральный узел для вампиров, ищущих лёгкую добычу.

Кира взглянула на своё окно. Оно было достаточно большим, чтобы через него можно было пролезть, если она решит сбежать.

Я ещё могу передумать.

Год в бегах оказался не таким уж плохим. Охота, еда, приготовленная на костре. В этом была своя тишина, своё спокойствие. По крайней мере до тех пор, пока однажды она не проснулась от звука вырубки леса.

Её потрясло, что вампиры начали заготавливать древесину для своих многоэтажных особняков и вырубали целые участки леса. Вид пней на месте деревьев стал для неё последней каплей. Именно тогда она окончательно решила вернуться к своему плану. Кто-то должен