Нежить - Амара Кальдерини

***

Бесконечная тьма давит на меня, скользкая и ледяная. Нет ни воздуха, ни света, ничего, кроме одного слова, поднимающегося сквозь пустоту — борись.

Голос, которого я никогда не слышала, но который почему-то кажется холоднее, чем даже пустота вокруг меня. Такой холодный, что обжигает; прямо как свет космоса, звезда, о которой я думала, прежде чем упасть.

«Борись», — повторяет голос, теперь уже громче. «Борись». Он отдается в мозгу моих костей, заставляя меня проснуться.

Мои глаза распахиваются, как по команде голоса, и я быстро моргаю от надвигающейся темноты. Я не умерла. Я, черт возьми, под водой.

Повинуясь инстинкту, мои конечности начинают двигаться, несмотря на онемение. Мои легкие горят, а ночная сорочка пропитывается морской водой, пока я изо всех сил плыву к тому, что, как я надеюсь, является поверхностью. Вода такая темная, что я ничего не вижу, даже теней над головой. Но этот голос — я плыву в его направлении и надеюсь, что не погружаюсь еще глубже.

Моя авантюра оправдывается, когда через несколько мгновений я наконец выныриваю на поверхность. Я взбрыкиваю ногами и жадно глотаю кислород, пытаясь найти источник голоса. Вокруг нет ничего, кроме бесконечной воды, неподвижной и леденяще холодной. Небо над головой такое же темное, как и море внизу, безграничное отражение клубящихся фиолетовых и переливчатых голубых цветов. На вершине бескрайних небес сияет та самая звезда, за которую я держалась во время падения.

Мои ноги начинают гореть, пока я брыкаюсь на месте, глядя вверх на знакомую звезду. Мысль безумна — откуда мне знать, что это та же самая — но так же, как я инстинктивно знала путь на поверхность, звезда мне кажется такой знакомой, будто она была создана для меня.

Гладкая поверхность воды начинает покрываться рябью, вырывая меня из задумчивости. Как будто внезапно налетел невидимый шторм, волны обрушиваются на меня, и течение угрожает утянуть меня под себя. Я в панике вглядываясь в темную гладь воды в поисках признаков суши. Я чуть не вскрикиваю от облегчения, когда различаю вдалеке слабые, неровные очертания. Скальные образования, почти такие же черные, как сама ночь, их острые шпили тянутся к небу, как зубы гигантского зверя.

А в центре — мягкий пляж.

Я делаю глубокий вдох и плыву к нему.

Ледяная температура воды лишила мои конечности чувствительности, и даже жестокий заплыв против течения не помог ее восстановить. Пляж находится дальше, чем кажется на первый взгляд, и это расстояние становится еще более опасным из-за постоянно растущей ярости волн.

Я стараюсь не думать о том, что может скрываться в темных глубинах, и о том, что произойдет, если волны настигнут меня раньше, чем я достигну берега. Я лишь пытаюсь представить очертания береговой линии, маячащей на горизонте, и то, как приятно будет ощущать теплый песок между пальцами ног.

Кислота проникает в мышцы моих рук и ног, когда я заставляю их работать быстрее. Ледяная волна за волной накатывают на меня, и хотя мои легкие горят от каждого отчаянного вдоха, я не смею остановиться. Неподвижность — это смерть, и мне не нужен голос, который бы говорил мне бороться сейчас. Я так долго выживала, что это въелось в мою мышечную память, укоренилось в самые мои кости. Это уже не сознательное решение, а привычка — продолжать бороться. Всегда. Неважно, какой ценой.

Так я и делаю. Я плыву и плыву, медленно приближая берег с каждым отчаянным гребком.

Я уже почти преодолела половину пути, когда что-то шелковистое обхватывает мою лодыжку. Я едва успеваю сделать короткий вдох, как меня снова затягивает под ледяную поверхность. Мой крик заглушают пенистые волны, и вода заполняет мой рот, прежде чем я успеваю справиться с паникой и сомкнуть губы. Я отчаянно брыкаюсь, когда чужая хватка на моей лодыжке сжимается, скользкая, чешуйчатая и невероятно сильная.

Вокруг меня бурлят пузыри, я дико извиваюсь, но хватка не ослабевает. Мои легкие грозят расшириться, когда меня затягивает так глубоко под воду, что свет звезды полностью гаснет, и я снова оказываюсь в кромешной тьме.

Теперь паника сжимает мою грудь; она обвивается вокруг моих заледеневших конечностей и бесполезных пальцев, скапливается в животе, как охлажденный свинец, по мере того как я погружаюсь все глубже. Нет, нет, нет. Слова пронзительно звучат в моем лишенном кислорода мозгу, но они никак не помогают остановить давление воды на мои легкие или ослабить хватку на лодыжке.

Те, кто говорит, что утопление — это спокойная смерть, никогда не тонули. Агония беспомощности, когда твои мышцы леденеют; жгучая кислотность воды, заполняющая легкие. Это болезненный конец, последние мгновения, наполненные отчаянием и мучениями.

Я не утону в этой богом забытой воде.

Я мысленно произношу эти слова, адреналин пульсирует во мне горячими всплесками, пока я собираю остатки сил для последнего удара. На этот раз моя нога натыкается на что-то скользкое, но твердое. Ужасающий визг эхом разносится по темной воде, его давление на мои уши становится почти невыносимым. Но хватка на моей лодыжке ослабевает настолько, что я могу дернуть ногой и освободиться.

Чернота застилает мне глаза, когда я поднимаюсь на поверхность. Легкие горят, мышцы кричат, отчаяние захлестывает меня, когда я понимаю, что потеряю сознание раньше, чем доберусь до поверхности.

О боже, это слишком далеко.

Мои конечности скованы, они замерзли и отяжелели, а в груди разгорается огонь, когда я непроизвольно делаю вдох. Вода заливает мне горло и легкие. Нет ни покоя, ни принятия — есть только ужас, боль и паника.

Мои глаза закрываются, и я вижу лицо Селии, бледное и безжизненное, лежащее на земле нашей фермы. Я вижу бежевый кафельный потолок лагеря исцеления, и вокруг меня раздается гнусавый голос из прошлого: «Ты так боишься боли, правда, Уилла? Эгоистичная, трусливая девчонка. Все на тебя рассчитывают. Как ты смеешь сдаваться сейчас?»

Голос обволакивает меня, как лед, агония прошлого и настоящего угрожает утащить меня на дно бездонных глубин, когда что-то подхватывает меня подмышкой и начинает тянуть вверх. Меня тянет к небу ровными, плавными движениями, которые, я уверена, я себе вообразила. Так же, как я вообразила голос и звезду. Жалкие иллюзии, чтобы оградить себя от ожидающей боли.

Моя голова выныривает на поверхность, и прохладный ветерок овевает мою кожу, когда я, моргая, смотрю на кружащееся ночное небо. Я задыхаюсь, и при каждом кашле в легкие попадает морская вода и песок.

— Ну же, мисс, — ободряюще говорит мужчина — нет, мальчик, — его худая рука все еще держит меня. — Сделайте глубокий вдох, все