Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

не люблю готовить и не люблю рестораны. Я ем четыре раза в день и выпиваю два больших смузи. Твоя задача – следить, чтобы еда была всегда. Все остальное – моя забота, – сказал он, скрестив руки на мощной груди. – В компьютере на втором этаже все мои пароли. Ты будешь читать мою почту и отвечать на письма. Также несколько раз в неделю проверять мой почтовый ящик. Ключ – в шкафчике у холодильника. Позже я дам тебе электронный адрес и номер телефона. Когда вернусь, сделаешь себе копии ключей от дома. Мои соцсети нужно обновлять каждый день. Мне все равно, что ты постишь, главное, чтобы это было в рамках приличий.

Эйден многозначительно посмотрел на меня, но я не приняла это на свой счет.

– Стирка, планирование, – продолжил он. – И еще: в моем доме живет еще один человек. Мы с ним договорились, и если ты согласна, можешь иногда готовить и для него. За отдельную плату.

Еще деньги? Я никогда не отказывалась от возможности подзаработать. Если речь не о минете, конечно.

– Вопросы? – поинтересовался мой новый босс.

Я только молча покачала головой. Эйден не сказал ничего, что выходило бы за рамки моей должности. И, возможно, я была слишком занята, разглядывая его, чтобы что-то сказать. Я никогда раньше не видела профессионального футболиста так близко – хотя в колледже встречалась с парнем из университетской команды. Но я даже представить не могла, что человек может быть таким… массивным. Я невольно пыталась представить, сколько же Эйдену нужно съедать, чтобы поддерживать такую форму – и откуда вообще брать столько калорий.

Исполин скользнул взглядом по моему лицу и плечам, а затем твердо и пристально посмотрел мне прямо в глаза.

– Похоже, ты не из разговорчивых?

Я лишь слегка улыбнулась и пожала плечами. Я не болтлива, но и не робкого десятка. Просто мне не хотелось наломать дров еще до того, как я пойму, чего он ждет от своего ассистента.

Оглядываясь назад, я понимаю, что произвела не самое яркое первое впечатление. Но, черт возьми, – разве можно было что-то изменить теперь?

Единственное, что сделал мой новоиспеченный босс Эйден в тот момент, – это слегка опустил подбородок. Позже я узнала, что это в его понимании и было кивком.

– Хорошо.

Прошло два года, но мало что изменилось.

Разве что я перестала называть его «сэр» и научилась выдавать больше двух слов за раз.

Я знала об Эйдене почти все – насколько это возможно, когда информацию приходится вытягивать из него клещами. Я знала, сколько ему лет и сколько у него денег, какие специи он ненавидит и какое белье носит. Знала размер его обуви и любимые блюда. Знала, какие цвета он никогда не наденет и даже какое порно смотрит. Знала его заветную мечту – завести собаку, когда появится время. Не семью. Собаку. Именно собаку.

Но все это мог узнать и обычный сталкер. Эйден крепко держал свои настоящие тайны при себе. У меня было чувство, что если бы я попыталась докопаться до них, на это ушла бы вся жизнь.

Я пыталась быть дружелюбной, когда поняла, что вопросы не выводят его из себя. Но все было напрасно. За два года он ни разу не улыбнулся, ни разу не ответил на мое «Как дела?». А его взгляд – от него мурашки бежали по коже – и этот самодовольный тон, будто он нарочно ждал, чтобы его приструнил кто-нибудь покрупнее…

Наши отношения так и остались в формате «начальник – подчиненная». Я старалась заботиться об Эйдене – насколько это возможно, когда видишь человека пять дней в неделю, он тебе платит, а относится к тебе как к надоедливой младшей сестре, которую терпит только из вежливости. Два года я мирилась с обязанностями, которые не любила, зато обожала готовить и общаться с его фанатами.

Во многом именно из-за них я до сих пор не уволилась. Их комментарии в соцсетях не раз поднимали мне настроение. С некоторыми я даже успела сдружиться за годы переписок. Это напоминало: работать на него – не так уж и плохо.

В общем, работа была неплохой. Платили достойно, график удобный. Да и почти каждая женщина, узнавая, на кого я работаю, заявляла, что у меня самый сексуальный босс на свете. Что ж, если уж пялиться на кого-то целыми днями, пусть это будет парень, рядом с которым меркнут даже модели с обложек, которые я когда-то оформляла.

Но в жизни есть вещи, которые не совершить, не рискнув благополучием. Например – начать работать на себя.

Именно страх риска не давал мне сказать Эйдену «чао, парень», хотя возможностей было предостаточно. Я боялась. Уволиться со стабильной, хорошо оплачиваемой работы – страшно. Но нельзя же вечно прятаться за этим оправданием.

Мы с Эйденом не были друзьями. Доверия между нами – ноль. С чего бы? Я могла припомнить разве троих людей, с кем он общался вне футбола. Отпуск? Он его никогда не брал. Вряд ли вообще понимал, что это такое.

В его доме не было ни одной фотографии семьи или друзей. Вся жизнь Эйдена вращалась вокруг футбола. Это был его центр вселенной.

В общем, я мало что для него значила. Мы просто сосуществовали. Ему была нужна помощница, мне – работа. Он отдавал приказы, я выполняла. Время от времени я пыталась оспорить его решение, но никогда не забывала, что мое мнение для него – пустой звук.

Невозможно долго быть дружелюбной с человеком, который отвечает полным безразличием. Рано или поздно сдаешься. Вот и я смирилась. Это была просто работа. И потому я так рвалась начать свое дело – работать с теми, кто будет ценить мой труд.

И все же я до сих пор не ушла. Откладывала свою мечту снова и снова.

Какого черта?

– Ты только себе делаешь хуже, – сказала Диана на нашей последней встрече.

У меня сжалось внутри. Да, я вредила себе. Я знала, что нужно поговорить с Эйденом. Никто не сделает этого за меня.

Но…

Не было никаких «но».

Что, если я рискну и провалюсь? Я же все продумала. У меня есть сбережения. Я хороша в том, чем хочу заниматься.

Все будет хорошо.

Чего я жду?

Всякий раз, когда я была готова заговорить, момент оказывался неподходящим. То он только-только приступил к тренировкам после травмы, и я не хотела бросать Эйдена в такой трудный период; то мы отправились в Колорадо, чтобы Эйден мог тренироваться в тишине и спокойствии… Потом я решала подождать