Хозяйка запущенной усадьбы - Фиона Сталь

Я вижу, здесь трудно. Очень трудно. Но я намерена это исправить. Первое: колодец. Он должен быть чистым. Немедленно. Организуй людей. Вычистить его до дна. Огради от грязи. И найди плотника — сделать крышку. Понимаешь?

Годфри выпрямился, удивленно подняв бровь. Но в его единственном глазе мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Так точно, миледи. Будет сделано. Только вот платить чем? Люди не захотят бесплатно спины гнуть!

Сжав губы, я вынула мешочек с серебром. Дрожащей рукой взяла монету и вложила её в мозолистую руку конюха.

— Второе, — я повернулась к толпе. — Завтра утром я буду здесь. Жду старосту и тех, кто отвечает за поля, за скот. Нужно понять, что можно сделать до весны. Чтобы посеять и собрать урожай, который нас всех прокормит. И чтобы дети не болели от грязной воды.

Никто не ответил. Они смотрели на меня как на призрак или на сумасшедшую.

— Пойдемте, миледи, — снова заныла Марта. — Уже час ходим. Вам вредно. Надо чайку горяченького попить, согреться.

Чай. Слово прозвучало как бальзам. Голова действительно гудела от переизбытка впечатлений. Ноги подкашивались от непривычной ходьбы в неудобных ботинках и остаточной слабости тела Алисы. Да и холод пробирал до костей.

— Хорошо, Марта, — согласилась я, чувствуя, что силы действительно на исходе. — Идем. Годфри, не забудь про колодец.

— Не забуду, миледи.

***

Обратный путь казался длиннее. Каждый шаг давался с трудом. Мы вернулись в усадьбу, в мою мрачную спальню. Марта усадила меня в единственное кресло у камина, где тлели жалкие угольки.

— Сейчас, миледи, чайку согрею. У меня травки хорошие, успокаивающие. Барон всегда хвалил.

Она засуетилась у маленького столика, где стоял глиняный кувшин и пара таких же кружек. Достала из мешочка щепотку сушеных листьев, засыпала в одну кружку, залила горячей водой из чугунка, стоявшего на треножнике у огня. Запах трав — мятный, чуть горьковатый — разлился по комнате.

Я сидела, прислонившись к спинке кресла, и смотрела на язычки пламени. Картины нищеты, запустения, страха мелькали перед глазами. Сто золотых долга. Ни слуг, ни запасов. Поля в запустении. Больные дети. И графиня Лорвик, жаждущая прибрать Ольденхолл к рукам. Гора проблем. Неприступная крепость. Но где-то глубоко внутри, под слоем усталости и отчаяния, теплился тот самый огонек — ярости и решимости. Я жива. Я здесь. И я не сдамся!

— Вот, миледи, пейте, пока горячий, — Марта осторожно протянула мне кружку. Парок поднимался над темной жидкостью. Тот же травяной запах, что и раньше.

Я взяла кружку. Глина была горячей, но терпимой. Сделала маленький глоток. Тепло разлилось по горлу, приятное, успокаивающее. Травяной настой. Не чай, конечно, но что-то знакомое. Я сделала еще глоток. Потом еще. Напряжение начало медленно отпускать мышцы. Приятное расслабление накатывало волной. Может, Марта права? Чуть отдохнуть, а потом снова в бой…

Я допила кружку почти до дна, поставила ее на каменный пол рядом с креслом. Закрыла глаза, наслаждаясь теплом, идущим изнутри и от огня. Мысли начали путаться. План… Нужно составить план… Колодец… Поля… Семена… Где взять семена… Деньги… Сто золотых… Графиня…

Вдруг тепло внутри сменилось странным жжением. Легким поначалу, где-то под ложечкой. Я не придала значения — может, трава такая? Но жжение быстро усиливалось, превращаясь в острую, скручивающую боль. Я открыла глаза, пытаясь вдохнуть глубже, но воздух словно застревал в горле. Сердце — нет, не сердце! — где-то в области желудка что-то начало бешено колотиться и пульсировать, в неконтролируемом спазме.

— Мар… — попыталась я позвать, но голос сорвался на хрип. Я схватилась за живот, согнувшись пополам. Боль была адской, разрывающей. Не как при аварии, нет. Тогда была физическая травма. Это было… другое…

Глава 5

— Миледи?! Что с вами?! — Марта вскрикнула, бросившись ко мне. Ее лицо исказилось ужасом. — Божечки! Опять?! Сердце?!

Она схватила мою руку, но я вырвалась, пытаясь встать. Мир поплыл перед глазами. Тошнота подкатила волной, горькой и неукротимой. Не сердце. Не сердце! Без паники! В мозгу пронеслось осознание, леденящее и ясное. Симптомы… Спазмы в животе, тахикардия, удушье, тошнота… Это не сердечный приступ слабой Лианы. Это… отравление!

— Т… чай… — выдохнула я, смотря на опустевшую кружку на полу. — Отрав… а…

— Что?! Миледи, что вы?! Не может быть! — Марта заломила руки. — Я сама заварила! Травы свои, проверенные!

Но ее слова тонули в нарастающем гуле в ушах. Боль скручивала все сильнее. Темные пятна поплыли перед глазами. Кто-то… Кто-то здесь, в этом доме… Хотел добить слабую Лиану? Или… или уже знал, что слабая Лиана умерла, а на ее место пришла я? И решил убрать новую угрозу сразу? Хаггард? Его сообщники? Графиня Лорвик? Кто?!

Паника, дикая и всепоглощающая, схватила за горло. Нет! Нет-нет-нет! Я что, зря пережила смерть, приняла этот безумный дар, решила бороться — чтобы снова умереть вот так? От чашки подлого, трусливого яда?! В грязной комнате, в чужом теле, даже не начав ничего?!

Яростный протест, жарче адской боли в животе, вырвался изнутри. Я оттолкнула Марту и, шатаясь, встала. Глубокий вдох. Резкий выдох. Что делать при отравлении? Что?!

— Марта! — мой хриплый голос уже ослабел. — Сейчас же! Тазик! Или ведро! Любую емкость! Быстро!

Старуха, ошарашенная, метнулась к кувшину для умывания. Я тем временем, шатаясь, подошла к камину. Угли… Активированный уголь… Природный сорбент… Но как? Жевать? Глотать? Неважно! Надо попробовать!

— Вот, миледи! — Марта подставила под мою дрожащую руку глиняный таз.

Я судорожно схватилась за горло двумя пальцами, засунула их глубоко в рот, давя на корень языка. Рефлекс сработал мгновенно. Меня вывернуло с такой силой, что я едва удержалась на ногах. В таз хлынула полупереваренная жидкость, желчь, все, что было в крошечном желудке Лианы. Боль на секунду отпустила, сменившись жуткой слабостью. Но я знала — это только начало. Яд уже в крови.

— Угли! — прохрипела я, указывая на камин. — Горячие угли! Выгребай! Быстро!

— Миледи, вы с ума сошли?! — завопила Марта.

— ВЫГРЕБАЙ! — заорала я так, что старуха вздрогнула и бросилась к кочерге. Она выгребла на каменный очаг несколько тлеющих угольков. — Теперь… раздави! Чем-нибудь! В порошок!

Марта, бормоча молитвы, схватила тяжелую чугунную ступку со стола и начала со всей силы молотить по углям, превращая их в черную пыль.

Я тем временем схватила кувшин с водой, стоявший рядом. Плеснула воды в