Порочные бандиты для булочки - Бетти Алая

Хочу смыть с себя этот день. Внутри поселился страх и странная липкая тяжесть внизу живота, возникшая, когда Герман смотрел на меня голодным взглядом.

На меня никогда в жизни так не смотрели! А я-то уже поверила в свою неуязвимость. Думала, смогу всех победить. А эти двое просто забрали меня, как вещь.

Я закрываю глаза, подставляю лицо горячим струям. Дрожь понемногу отступает. Ладно, Орешкина. Да, вляпалась по уши. Но они не изнасиловали меня. Это уже плюс.

Значит, с ними можно договориться? Но как? Ублажить их…, но как без… того самого? Или притвориться, перетерпеть?

Нет! К тому же Герман видит меня насквозь. Он играет со мной, как кот с мышкой.

От одной мысли о его пронзительных серо-голубых глазах все тело пронзает странный, пугающий и приятный спазм.

— СТОП! — вслух говорю сама себе, пытаясь остановить поток развратных мыслей.

И в этот миг кожей чувствую чужой взгляд. Резко оборачиваюсь, и сердце проваливается в пяточки. В дверях, прислонившись к косяку, стоит Герман. Совершенно голый.

— Я не приглашала тебя в душ! — голос предательски дрожит, инстинктивно прикрываюсь руками.

— Это моя ванная, золотце, — мужик облизывается, как хищник, подходит и без усилий отодвигает стеклянную дверцу. — И мои правила.

Он заходит ко мне, и я жмусь к противоположной стене. Зажмуриваюсь.

— Ты никогда не видела голого мужчину? — слышу насмешливый баритон.

— Я хочу уйти… простите, я выберу другую спальню, — лепечу, чувствуя, как горит лицо.

— Нет, у тебя был лишь один шанс выбрать. Ты выбрала мою спальню, золотце.

Я пытаюсь прикрыть грудь и лобок, но чувствую себя абсолютно беззащитной. Герман стоит в полуметре, мокрый, могучий и… он смотрит.

— Тебе говорили, что у тебя красивое тело? — от хриплого низкого голоса по телу бегут мурашки.

Я молчу, стиснув зубы.

— Открой глаза, — жестко приказывает.

Я подчиняюсь. Не могу ослушаться. И замираю. О Боже!

Я думала, он красивый в костюме. Но под дорогой тканью скрывалось… это.

Тело греческого бога. Широкие плечи, мощная грудная клетка с рельефными мышцами, идеальный пресс, бедра… и между ними…

Невольно опускаю взгляд, и глаза выпучиваются сами собой. Он огромный! Толстый. И это он еще… в состоянии покоя? Упс!

Прямо на моих глазах член начинает медленно подниматься, наливаясь силой и становясь еще более пугающим.

— Нина, — возникает мысль, — твои академические познания в сексологии явно не охватывали практику такого… калибра.

Хочется истерически рассмеяться.

— Помой меня, золотце, — приказывает Герман, и его голос возвращает меня в реальность. — Я не буду тебя трахать, обещаю. По крайней мере, сегодня. Но хочу, чтобы ты меня потрогала.

— Извращенец! — вырывается у меня.

Но его это, кажется, даже забавляет.

— Почему? Я же хочу, чтобы меня коснулась красивая девушка. Не бойся… я не трону тебя.

Его голос обманчиво нежен, но я чувствую исходящую от него угрозу. Герман опаснее Макара в тысячу раз. Потому что он умный, терпеливый, и он знает, чего хочет.

И в этот момент я вдруг, к своему ужасу, ловлю себя на мысли: а какой Макар без одежды? Дикий и огромный татуированный зверь? Гоню прочь эти развратные фантазии. Я не такая!

Но руки сами тянутся к флакону с гелем для душа. Выливаю на ладонь ароматную жидкость с ароматом ментола.

Беру мочалку и начинаю водить ею по его мужскому телу. Плечи, грудь… Кожа гладкая, горячая, под ней стальные мышцы. Герман стоит, не двигаясь, и наблюдает за мной.

Мое сердце колотится с третьей космической скоростью. Опускаюсь ниже, намыливаю мощный пресс, стараясь не смотреть туда, где гордо пружинит его внушительное достоинство. Безуспешно. Взгляд постоянно соскальзывает туда.

— Теперь руками, — тихо говорит Герман. — Без мочалки.

Сглатываю ком в горле. Кладу мочалку на полку. Провожу ладонями по горячему торсу. Чувствую каждый мускул, каждый кубик пресса. Это так интимно. Ужасно интимно!

И так возбуждающе. Для моей неопытной девственной психики это перегруз. Мои соски предательски набухают, и я молюсь, чтобы бандюк этого не увидел.

Наконец я решаюсь. Обхватываю его член ладонью. Он гладкий, как бархат, и твердый, как сталь. Горячий. Большой.

Герман издает тихий одобрительный стон, и от этого звука у меня подкашиваются ноги. Осторожно вожу вверх-вниз, намыливая его, чувствуя его тяжесть в своей руке. Мне страшно, стыдно и… дико интересно.

Смываю гель, и тут слова сами срываются с губ помимо воли.

— Я девственница.

— Это заметно, Нина, — усмехается Герман, он явно не удивлен.

Выключаю воду и выскальзываю из кабины, как ошпаренная. Ноги подкашиваются, я поскальзываюсь на мокром полу и падаю… Прямо в сильные руки.

Герман ловко ловит меня, прижимает к своему мокрому горячему телу. А член, который я только что мыла, теперь упирается мне в ягодицу. Впадаю в панику.

— Отпусти!

Герман выпускает меня, и я, сорвав с вешалки большое банное полотенце, пулей вылетаю из ванной. Добегаю до двери в спальню, хватаюсь за ручку, а она не поворачивается!

— Тут магнитный ключ, золотце, — раздается сзади спокойный голос Германа. Он выходит из ванной, обернув полотенце вокруг талии, и смотрит на меня с хищной усмешкой. — И я тебя этой ночью не выпущу. Кровать большая, нам обоим хватит места.

Меня сковывает ужас. Я в ловушке. В спальне у бандита. Но… раз уж в душе ничего не случилось, может, и в постели все обойдется? Он же дал слово.

С опаской подхожу к огромной кровати и забираюсь на самый ее край, спиной к Герману. Сейчас ляжет рядом, начнет что-то делать…

Но слышу только его шаги, скрип шкафа. Через несколько минут свет гаснет, и я чувствую, как матрас прогибается под весом мужчины с другой стороны. Герман сохраняет дистанцию.

— Спокойной ночи, золотце.

Постепенно адреналин отступает, сменяясь дикой усталостью. Веки тяжелеют. Сон накатывает волной, смывая все страхи и сомнения.

А просыпаюсь я от того, что нечем дышать. Что-то тяжелое и теплое сдавило грудь.

Распахиваю глаза и понимаю, что это рука Германа. Он перевернулся во сне и обнял меня, ладонью нагло стискивая мою грудь. Полотенце, в котором я заснула, валяется у кровати.

Мужчина что-то бормочет во сне. Затем нагло хватает меня за вторую грудь. МАМОЧКИ! И я не нахожу ничего лучше, чем…

Глава 5

Нина

— А-А-А! — вырывается из груди пронзительный визг. Возмущение, жгучее и острое, заливает меня с головой. Как он посмел?! Своей грубой лапой сжимает мою грудь, будто я вещь! Свинья!

— Тихо, — хриплый сонный рык обжигает кожу шеи, и огромная ладонь ложится на мои губы.

— Ммм! — пытаюсь возмутиться, широко распахнув глаза.