Отбор. Пламя в твоей крови - Анжелика Янчевская

больно врезалась в ладонь. Плевать на боль. Плевать на всё. Если я и правда связана с драконами, то у меня появился шанс. Шанс на что-то большее, чем жизнь деревенской служанки, вечно оскорбляемой собственными опекунами.

Когда я подходила к черному входу, то увидела нечто, заставившее меня замереть. Дядя Эдмунд стоял на крыльце, его лицо раскраснелось от возбуждения, а глаза горели алчным огнем. Рядом с ним возвышались две фигуры в тёмных плащах. Лорд Дарин и лорд Нарис.

Драконы успели добраться до дома раньше. И теперь обсуждали… меня.

— И вы говорите, что она может быть… связана с древним родом? — дядя нервно облизывал губы, его маленькие глазки забегали. — Нет-нет, не может быть. Её мать была моей дальней родственницей, но никакой знатной крови в ней не было.

— Так значит, она была вашей родственницей? — спросил Дарин, и от его голоса, обманчиво спокойного, у меня мурашки побежали по спине. Я чувствовала скрытое напряжение в каждом слове.

Дядя неловко переступил с ноги на ногу: — Да, дочь моей двоюродной сестры. Но у нас не было тесных связей… — на его лице проступила кривая, неприятная гримаса. — Она опозорила нашу семью, родив ребёнка неизвестно от кого. А потом умерла при родах, оставив нам это… дитя. — Он попытался изобразить скорбь, но вышла лишь кривая ухмылка, больше похожая на оскал. — Мы с женой взяли сироту к себе, хотя это было непросто. Ребёнок с дурной кровью, понимаете?

Я почувствовала, как внутри поднимается горячая волна гнева, а кончики пальцев начинает покалывать, словно бы тысяча крошечных иголочек впилась в кожу. Дурная кровь? Я, которую они заставляли работать от рассвета до заката, которую били за малейшую провинность? Я, которую они держали «из милости»?

Лорд Дарин, казалось, уловил мои мысли, потому что его следующие слова прозвучали опасно, с металлическим оттенком: — Странно, что вы говорите о ней как о проблеме, ведь речь идёт о вашей родственнице. Обычно семья заботится о своих.

Дядя нервно сглотнул. Его лоб покрылся испариной, хотя день был прохладным: — Ну, знаете, родство было дальнее… И позор… Трудные были времена… — последние слова он почти пробормотал под нос.

Его взгляд суетливо метнулся в сторону и вдруг остановился на мне. Я поняла, что слишком долго стояла на виду с корзиной дров.

— А вот и она! — воскликнул дядя с такой фальшивой радостью, что меня чуть не стошнило. — Эльвия, детка, эти господа интересуются тобой. Подойди поближе.

Я медленно приблизилась, поставив корзину у стены, чувствуя, как колотится сердце. На меня смотрели три пары глаз. Маленькие, поросячьи глазки дяди Эдмунда, блестевшие от нетерпения. Настороженные золотистые глаза Нариса, которые, казалось, оценивали меня с какой-то брезгливостью. И пронзительные, золотые глаза лорда Дарина, которые будто проникали прямо в душу, читая каждую мысль.

— Лорд Дарин интересуется твоими родителями, — продолжал дядя, и я заметила, как неестественно он улыбается, всем своим видом пытаясь мне что-то сигнализировать. — Представляешь?

Я бросила взгляд на Дарина, не скрывая недоверия. Он едва заметно покачал головой, будто говоря: «Играй по моим правилам. Пока». И впервые за всё время его взгляд смягчился, стал менее пронзительным. Это странным образом придало мне уверенности.

— Я ничего не знаю о своей матери и отце, — тихо ответила я, пытаясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё дрожало. — Я никогда их не видела.

— Печально, — сказал Дарин, и в его голосе мне почудилась искренняя нотка сожаления. — Мой род ищет потерянные ветви нашего древа. Возможно, ваш отец был одним из них. — Он говорил так убедительно, что, не подслушай я его разговор с Нарисом, я бы точно поверила. — У вас не сохранилось ничего? Какие-нибудь вещи, письма?

Я покачала головой: — Ничего.

Дядя беспокойно заерзал, его и без того покрасневшее лицо стало пунцовым: — У нас были какие-то мелочи, но мы давно их… э-э… потеряли при переезде.

«Или продали», — мысленно добавила я, едва сдерживая презрительную усмешку. Как и большинство ценных вещей, попадавших в его жадные руки. Видела я, как быстро исчезли мамины серебряные серьги, единственное, что я о ней знала. Даже имени её дядя и тётя никогда не произносили, словно оно было проклято.

— Что ж, — Дарин обратился прямо ко мне, игнорируя дядю, и этот мелкий жест невнимания к моему опекуну наполнил меня странным удовлетворением. — В таком случае, нам нужно провести небольшую проверку. Простая формальность.

Дядя тут же насторожился, его глаза сузились: — Проверку? Какого рода?

— Ничего сложного, — вмешался Нарис. На мгновение мне показалось, что я увидела, как они с Дарином обменялись едва заметными взглядами. — Мы просто предложим девушке подержать в руках старинную реликвию нашего рода. Если она связана с нами кровными узами, реликвия это покажет.

Дядя мгновенно успокоился, и его лицо снова расплылось в угодливой улыбке: — Ах, вот как! Конечно, конечно. Эльвия, делай всё, что говорят господа.

— Только не здесь, — сказал Дарин, и в его голосе прозвучала властность, от которой даже у меня пробежали мурашки по спине. А дядя и вовсе вжал голову в плечи, хотя и пытался сохранить маску радушного хозяина. — Такие вещи требуют… уединения. Мы бы хотели поговорить с девушкой наедине.

Лицо дяди вытянулось от разочарования — он явно хотел присутствовать при всём, что могло обернуться для него выгодой. Но спорить с драконом у него не хватило смелости: — Разумеется. Вы можете поговорить в своей комнате наверху. Там вас никто не побеспокоит.

Он бросил на меня предупреждающий взгляд, в котором читалось: «Будь вежливой, не опозорь нас», и скрылся внутри, бормоча что-то о необходимости проверить, как там готовится обед. Но я чувствовала, что это ненадолго. Скорее всего, дядюшка уже планировал, как бы подслушать наш разговор с драконами.

— Идём, — сказал Дарин, и я молча последовала за ними, хотя ноги едва слушались.

4

Комната, которую дядя называл «лучшей», была просто чуть менее обшарпанной, чем остальные, с видавшей виды мебелью и вытертым ковром. Большая двуспальная кровать занимала почти всё пространство, оставляя лишь узкий проход к платяному шкафу. На стенах висели охотничьи трофеи — оленьи рога и чучело лисы, которое я всегда ненавидела. Маленькая комнатка для гостей почти физически давила на меня своей теснотой, а ведь обычно заходила сюда только прибраться. Каково же было двум высоким драконам?

Но они, казалось, даже не заметили убранства. Как только дверь за нами закрылась, Нарис тщательно осмотрел помещение, заглянул за шкаф, постучал по стенам, а затем прислушался, приложив ухо к двери.

— Похоже, нас не подслушают, — сказал