Одержимость Хищницы - Карина Волк

Никогда не была наивной девочкой, знала, что деятельность Андрея связана с криминалом, но в этом мире принято семью не трогать. Или времена изменились?

– Катя, ты теперь главная наследница Андрея. Он детдомовский. У него, кроме тебя прямых наследников нет.

Утвердительно кивнула. Даже не собиралась спорить.

– И что? Ты считаешь, что его убили из-за денег? Наследства?

Жора напряжённо заводил глазами, усиливая хватку, причиняя мне лёгкий дискомфорт.

– Не знаю, Катя. Сам ничего не понимаю, – он судорожно провёл пальцами по лысой голове. – Б…ь, в бизнесе у нас всё равно. Ни с кем конфликтов не было.

– Ладно. Пошли, – не стала более мучить Георгия вопросами.

И уже оказавшись в тёплом салоне люксового автомобиля, где нас уже ожидал водитель, уныло прошептала, – боже, Жора, до сих пор не могу поверить, что Андрея больше нет. Мне кажется, что это лишь страшный, ужасный сон.

– Катя, смерть – это часть нашей жизни. И от этого никуда не деться, – холодно и равнодушно проговорил Георгий. – Развитие медицины — ещё один фактор, отдаливший нас от смерти. Кончина перестала восприниматься как нечто естественное, теперь это врачебная ошибка, некомпетентность, неудача, но больше не норма даже в пожилом возрасте. А развитие мультикультурности привело к утрате универсальных общепризнанных ритуалов — современные люди их лишены и, особенно не имея опыта соприкосновения со смертью, часто не понимают, как себя вести и что делать. Поэтому людям проще отстраниться и не замечать её.

Философские размышления Георгия впечатлили меня. За время знакомства с мужчиной сделал выводы, что он не привык рассуждать, ему ближе было конкретное действие.

– А люди из моей среды, привыкли, что смерть «ходит по попятам», – он резко повернул голову и пристально посмотрел в мои глаза. – Катя, знаю, что ты сейчас находишься не в лучшей форме. Ты опустошена. Не знаешь, что делать. Но ты обязана собраться. Ты должна быть сильной. На тебя будут давить. Многие будут пытаться запугать. Но я рядом, – внезапно Георгий опустил ладонь на мою руку и слегка сжал. – Ты можешь мне полностью доверять.

Судорожно сглотнула. Впервые заметила какие-то искорки симпатии ко мне…

– Жора, я тебе верю, – робко убрала руку.

Никогда не была из робкого десятка, но неприятные намёки Георгия смутили меня. Возможно, из-за эмоционального напряжения, просто надумала себе, и верный друг, и помощник Андрея лишь пытается успокоить меня, приободрить. Но женская интуиция твердила, что Жора испытывает ко мне симпатию, что неудивительно. Никогда не страдала заниженной самооценкой, знала, что могу привлечь внимание мужчин. Но сейчас не время…От слова совсем. Я даже ещё не успела мужа похоронить.

Глава № 6. Дмитрий

Несколько лет назад...

Пленительное солнышко прозорливо сияло на небе…

Мы с моей любимой, желанной Катей решили покататься на лодке. Когда, отстояв длинную очередь, мы, наконец, получили номерок, небо уже начало затягиваться тучами. Но это не уменьшило нашего энтузиазма. На причале обнаружили, что лодок нет – только катамараны.

С неохотой согласились взять катамаран вместо лодки. Вдруг подул лёгкий ветер, небо затянулось ещё больше. Все катера начали разворачиваться и возвращаться к причалу, а мы, смеясь над трусливыми отдыхающими, гребли к центру озера.

Внезапно грянул гром, и теперь мы уже взволновались. За ним последовал сильный дождь. Даже местные жители не помнят такой непогоды – ветер вырывал деревья с корнем, а улицы затопило так, что ездить стало невозможно.

К этому моменту мы находились в центре озера, в несколько десятков метров от ближайшего берега. Ливень был таким сильным, что было невозможно определить направление или рассмотреть циферблат часов.

Молнии сверкали каждые десять секунд, сразу после них слышался мощный раскат грома. Старался грести к мостику, под которым надеялись найти укрытие, и при этом благодарил судьбу, что нам достался катамаран, а не лодка, которая была бы затоплена в считаные минуты. Лёгкое платье Кати промокло насквозь, подчёркивая её фигуру.

Когда из последних сил, мы, наконец, добрались до моста, ветер усилился, и мне приходилось одной рукой держаться за железные балки, чтобы не опрокинуть катамаран. Вокруг бушевала стихия, и казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.

Когда ветер чуть стих, я вновь обратил взгляд на симпатичные формы любимой под платьем. Она заметила это и слегка покраснела, но в её глазах читалось то же желание.

– Испугалась?

Любимая дерзко усмехнулась.

– Нет, конечно. Потому что рядом с тобой мне ничего не страшно.

Нежно улыбнулся.

– Мой храбрый, бесстрашный мотылёк, – трепетно прошептал, когда Катя села ко мне на колени, и мы начали целоваться – под звуки дождя и раскаты грома. Одной рукой я удерживал катамаран, чтобы его не унесло в бурю.

Такового безудержного и неконтролируемого желания, сопоставимого всего лишь с животной похотью, мы ранее не испытывали. После нескольких попыток мне получилось одной рукою расстегнуть молнию на платье, и зубами стянуть бретельку вниз.

Проклятие! Как же я её люблю…Так любить нельзя. Но я любил! Безумно, безудержно любил свою верную, прекрасную, невероятно красивую девочку, которая из миллиона претендентов выбрала именно меня. Простого парня, который мог предложить ей лишь огромное любящее сердце и вечные командировки.

Моя влажная щека прикасалась её кожи на шее, немного подрагивающей от возбуждения. Я стянул с неё платье так, что оголился сосок – влажный, в капельках воды. Я нежно стал его целовать.

Катерина сладострастно и трепетно застонала от удовольствия и оголила вторую грудь. Мир около нас, остановился – пропали гром и молнии, мы даже не чувствовали, что насквозь промокли.

Рядом с ней терял счёт времени. Полностью растворялся в любимой.

Я покрывал её страстными поцелуями, а она, расстегнув мне рубаху, шепнула мне на ухо — Войди в меня. Умоляю, Дима. Любимы меня. Ты мне так нужен.

Сладострастное желание расплывалась во мне, словно сладкая, манящая нуга. Сходил с ума от запаха, близости своей девочки.

Моя любовь к тебе – как хрупкость марта, как вздох весны, как утренняя тишь, как луч, в окно скользнувший воровато поцеловать тебя, пока ты спишь. Моя любовь к тебе – как почка вербы, что от тепла раскроется вот-вот; как островки проталин — робких, первых, как тихий плеск бегущих вешних вод. Моя любовь – проснувшийся подснежник, что вышел в мир и солнца свет вкусил. И у неё, едва живущей, нежной, ещё так мало опыта и сил! Но