Опьяненная любовью - Рокиа

«Неправильная губка, которая умеет только впитывать».

Споласкиваю лицо холодной водой, тянусь за полотенцем и вытираюсь. Снова этот дурацкий кошмар. Закрываю кран, хватаю щетку и провожу по волосам. Беру две пряди и заплетаю их в длинную косу за спиной. Вздыхаю и отвожу взгляд от отражения, которое пугает меня саму. Выхожу из ванной, подхожу к шкафу и открываю створку. Звонок телефона привлекает мое внимание.

Беру его в руки, откашливаюсь. — Алло?

Одной рукой держу телефон, другой расстегиваю пуговицы пижамы.

— Вам нужно зайти в участок, чтобы подписать отказ. Вы ведь помните?

Сжимаю телефон в руках, дыхание перехватывает. — Д-да, я помню, — бормочу я, голос срывается. — Я буду примерно через полчаса. Снимаю пижаму, хватаю белый джемпер и джинсы, бросаю их на кровать.

— Отлично, это лучшее решение. Ждем вас.

Вызов завершается, а я остаюсь стоять, словно окаменев. «Мне не сбежать».

Глядя в пустоту, я пытаюсь успокоить душу. Сердце бьется как сумасшедшее, ноги не слушаются разума… они не хотят двигаться, отвергают любую команду.

Я должна сделать это усилие. Должна… просто… закрыть глаза и подписать.

— Смелее, Лавиния, — шепчу я. — Смелее.

***

В полицейском участке многолюдно, у входа тянутся длинные очереди. Проталкиваюсь сквозь толпу внутрь. Офицеры работают за столами, утопая в кипах документов и телефонных звонках. Царящий вокруг хаос заставляет меня чувствовать себя потерянной.

— А вот и ты, мы тебя ждали. Оборачиваюсь: полицейский с седой бородой улыбается мне, поглаживая подбородок. Он вскидывает руку: — Иди сюда.

Следую за ним в полном молчании, затаив дыхание и сжав кулаки. «Я справлюсь».

Он прикладывает бейдж к устройству на стене, металлическая дверь открывается. Мы идем по коридору мимо двух рядов камер — некоторые пусты, в других сидят заключенные, которые бросают на меня любопытные взгляды. В конце стоит прямоугольный деревянный стол с разбросанными бумагами и компьютером.

Полицейский указывает на стул: — Подожди здесь, я позову начальника. Он уходит, и я провожаю его взглядом, пока он не скрывается за дверью с желтой табличкой: «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА».

Постукиваю ногой по полу в мучительном, медленном ожидании. Прижимаю сумку к груди и кусаю нижнюю губу, пока мысли проваливаются в бездну, из которой нет выхода.

— У тебя губа в крови.

Мужской голос, глубокий и хриплый, пробуждает меня от раздумий. Провожу языком по губе и понимаю, что укусила её слишком сильно. Сажусь ровнее, открываю сумку, достаю пачку салфеток и прижимаю одну к губе.

— Спаси… — я замираю.

«Минутку… этот голос…»

Прищуриваюсь и поднимаю голову: в камере прямо напротив сидит вчерашний блондин. Он на полу, под глазами глубокие тени, одежда всё еще влажная, а лицо бледное.

«Он так и сидит здесь со вчерашнего дня?»

Он отвечает на мой взгляд, не моргая. Я отворачиваюсь, прочищая горло.

Из кабинета выходит полицейский вместе с мужчиной в синей форме — полагаю, это начальник. Он держит в руках досье, и чем ближе они подходят, тем громче их шаги рокочут вокруг меня. «Началось».

Начальник садится за стол и с довольной улыбкой раскладывает бумаги; справа от него — тот первый полицейский, который не сводит с меня глаз. — Ты делаешь правильный выбор, нужно всего две подписи. — Он кладет листы передо мной и протягивает ручку.

Дрожащими руками я беру её и глубоко вдыхаю. «Смелее, Лавиния».

Он указывает пальцем на нижний край листа, где черная линия ждет моей подписи. — Так будет быстрее всего, понимаешь? Будет так, будто ничего и не было. Поверь, ты выйдешь из этого чистой.

Чистой.

Подношу ручку к бумаге, но рука не перестает дрожать. Закрываю глаза и снова глубоко вдыхаю. «Одна подпись, всего одна подпись».

— Ты не обязана подписывать. Ей зачитали её права? — гремит голос парня с золотистыми кудрями. Полицейский поворачивает голову и испепеляет его подозрительным взглядом. Затем поворачивается ко мне, маскируя раздражение широкой улыбкой. — У тебя есть право на адвоката, если не можешь себе позволить — назначат государственного. Повторяю: ты не обязана подписывать.

Начальник бьет кулаком по столу. Его глаза наливаются яростью, он сжимает челюсти и поворачивается к парню: — Тебе лучше подумать о своем деле, у тебя всё плохо. Ни одна система идентификации не может тебя найти, а это значит, что ты преступник, скрывающийся от закона и систем безопасности. У тебя нет личности… кто знает, сколько преступлений ты совершил по всему миру.

Я хмурюсь. «У него нет личности?»

Начальник поворачивается ко мне: — Продолжим, дорогая. Не слушай этого безымянного сумасшедшего. Он пододвигает мне лист.

Я смотрю на парня в камере: он качает головой, беззвучно прося меня не делать этого.

— Подпиши здесь, — повторяет начальник.

Полицейский делает шаг, закрывая мне обзор на блондина. С сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, я подношу ручку к листу, закрываю глаза и подписываю. Не успеваю я оторвать ручку от бумаги, как офицер переворачивает документ и указывает на другое место. Исполняю приказ, опустив голову, не проронив ни слова. Кладу ручку на стол. Начальник забирает досье и складывает его почти с радостью.

— Ты всё правильно сделала, вот увидишь. Не пожалеешь, — его слова сопровождает широкая улыбка.

Резкая боль в животе сдавливает дыхание. Чистая. Мои пальцы не перестают дрожать, словно тело восстало против меня.

— Я провожу тебя к выходу. — Поднимаю голову; полицейский снова вежливо улыбается мне, но мой взгляд падает на парня в камере. Он кашляет, прикрыв рот ладонью. «На нем всё еще мокрая одежда». Спутанные волосы спадают на лоб, и легкая дрожь заставляет его сильнее сжаться в комок.

Я указываю на него. — Я его знаю, — заявляю я.

— Знаешь его? — Начальник хмурится.

Блондин пристально смотрит на меня, и искра надежды освещает его лицо.

— Да, он… — я делаю короткую паузу, — помог мне вчера. Я… поскользнулась на городском мосту. Он прыгнул в воду и вытащил меня на берег. В том происшествии он потерял свои документы.

«Зачем я ему помогаю?»

— Значит, ты не лгал… — Начальник скрещивает руки на груди. — Почему же мы не можем найти о тебе никакой информации? Даже цифровое распознавание не работает. Ты словно призрак. Не можешь сказать ни откуда ты, ни слова о своей семье или происхождении. Ничего.

Парень молча смотрит на меня, будто у меня должны быть ответы на все эти вопросы.

— Он… он… — Дыхание застревает в легких. «Он не перестает на меня смотреть».

— Нелегал? — предполагает полицейский. — Это объяснило бы, почему его нет в базах… Конечно, они поработали на славу. Из какой страны ты прибыл?

Он не отвечает. Взгляд всё так