Бывшие. Ненависть между нами - Марина Мартова

Не верю… просто не верю!

Никита не мог!

Музыка ревёт, басы рвут танцпол, а у меня в ушах внезапно наступает звенящая тишина. И в этой тишине я слышу только бешеный стук собственного сердца.

Я хочу знать правду, поэтому на негнущихся ногам медленно поднимаюсь наверх.

Останавливаюсь.

Я никогда не была здесь.

Впереди оказывается узкий чёрный коридор.

Люстр нет. Только красная подсветка горит сверху и снизу.

Делаю шаг вперёд и вздрагиваю, когда слышу позади знакомый голос:

— Даш! Даш, погоди! — Паша, один из друзей моего парня, быстро догоняет меня и ловит за запястье, обхватывая его холодными, липкими пальцами.

Резко одёргиваю руку, но Паша не отпускает.

— Даш, — он виновато отводит глаза в сторону, когда сталкивается с моим решительным взглядом. — Не нужно тебе туда... ну, ты понимаешь…

Бам.

Бам.

Бам.

Что-то с громким треском рвётся внутри, и моё сердце стремительно катится в бездну.

Дыхание останавливается, а Паша, наконец, решается посмотреть мне в глаза дольше двух секунд.

Хмуро, виновато, исподлобья.

Пошатываюсь. Рукой опираюсь о стену.

На секунду мир меркнет в моих глазах.

Нет... Никита не мог… Паша ведь не из-за этого…

Боже, нет…

Мои пальцы сами сжимаются в кулаки, а сердце яростно отсчитывает секунды до полного краха…

— Даш, не ходи туда. Давай вместе спустимся вниз.

Даже так?

Хмыкаю, но в этом звуке лишь горечь.

Внутри боль смешивается со злостью. Адреналин шипит в крови.

Резко выдёргиваю руку из захвата.

Разворачиваюсь и уверенно иду дальше по тёмному коридору.

В красной подсветке моё чёрное платье переливается алым…

Останавливаюсь в самом конце. Здесь три двери, но я отчётливо слышу протяжные женские стоны лишь за одной из них.

— Даша... — тихо окликает меня Паша ещё раз, но я даже не оборачиваюсь.

Тук. Тук. Тук…

Рвано бьётся и плачет моё глупое влюблённое сердце, но я заставляю его замолчать.

Давай, не трусь, Даша!

Ну же, открывай!

Один тихий вдох, и я дёргаю чёрную дверь на себя.

В следующую секунду время останавливается, а мой мир разлетается на осколки, как хрупкая ёлочная игрушка…

Отчаянно хочется захлопнуть чёртову дверь и без оглядки бежать отсюда… от Него, от Его предательства и Его лживой любви… но я заставляю себя стоять и смотреть, впитывать в себя запах их страсти и громкие пошлые стоны…

Он и Она на чёрном диване.

Голые. Красивые. Голодные.

Сильные мужские руки жадно скользят вверх по её белым бёдрам, поднимаются выше, грубо сжимают молочную грудь.

Девушка сидит сверху и двигается быстро, ритмично… кра-си-во. Длинные светлые волосы рассыпаны по её спине.

Я сразу узнаю её.

Анжелика, несостоявшаяся невеста Никиты, выбранная для него его отцом.

Лица мужчины я тоже не вижу, но прекрасно узнаю единственную в своём роде татуировку, расползающуюся по его мускулистой груди, шее, спускающуюся по левой руке…

Никита.

Мой Никита.

Любимый.

Родной… а теперь совершенно чужой.

Её мужчина.

Их стоны заглушают громкую музыку, которая сейчас для меня звучит белым шумом.

Молча закрываю приоткрытую дверь.

И несколько секунд стою напротив.

Сознание ещё отказывается верить в то, что я сейчас видела, но я требую принять эту реальность... и оно с хрустом, сопротивляясь, но подчиняется.

Трусихой я никогда не была.

Увы, поверила в любовь мальчика-мажора.

Да, чёрт возьми, прокололась.

Согласна.

Что ж, жизнь дала мне смачную оплеуху и вернула в реальность, в которой богатые мальчики не влюбляются в нищих заучек.

— Даша... — осторожно скребётся позади меня Паша.

А я уже совершенно забыла про него.

Их стоны всё звучат и звучат из-за закрытой чёрной двери... за которой разбилось вдребезги моё сердце, будущее, счастье.

Чувствую, как солёные слёзы подступают к глазам, но я не позволю им пролиться.

Дома... дома буду загибаться в агонии, а сейчас...

Двигайся, Даша! Не будь истеричкой!

Шаг.

Второй.

Прочь отсюда с высоко поднятой головой.

Спину расправь, дура!

И только попробуй свалится на этих ходулях!

Кричу себе, заставлю тело слушаться мои команды и шевелиться.

Медленно, но уверенно иду по коридору на выход отсюда... подальше от этого ада...

Только как потушить тот пожар, что сжигает заживо изнутри??

— Даша, давай я отвезу тебя? — снова ловит меня за руку Паша. Его карие глаза прожигают во мне дыру... и в них я вижу одну только жалость.

"Не надо меня жалеть!" — мысленно кричу я, а вслух спрашиваю:

— Зачем? — холодно, грубо, надменно... абсолютно чужим, а не своим звонким голосом.

— Ну как... То есть, — он вглядывается в мои глаза, а они пустые, нет смысла в них смотреть, — как ты, Даш?

— Отлично. Разве не видно? — Опускаю свой взгляд на его пальцы на моей руке. — Отпусти.

— А? — Паша тоже переводит взгляд вниз и тут же разжимает свои холодные пальцы. — Да, прости.

Как только хватка на моей руке исчезает, я обхожу парня и иду дальше такой же смертельной поступью, вколачивая острые шпильки в бетонный пол.

— Блядь... — Паша идёт за мной. — Даша, ты меня пугаешь. Серьёзно.

Снова хмыкаю, а непролитые горькие слёзы стекают по моему горлу.

Подожди, Паш. Вот сейчас тебе станет по-настоящему страшно.

Подхожу к винтовой лестнице. Останавливаюсь у самого спуска.

Мой пустой, мёртвый взгляд равнодушно скользит по извивающимся на танцполе телам, по распивающим напитки парочкам у барной стойки... но самое главное, я не оглядываюсь назад.

Мама в детстве всегда учила меня: "Даже если падаешь, дочка, нужно подняться и снова идти вперёд". А ещё она говорила, что за себя нужно уметь постоять.

Спасибо тебе, мама!

Улыбаюсь сквозь готовые сорваться с ресниц слёзы и уверенно протягиваю руку к окрашенной в чёрный цвет стене, с тихим щелчком открываю защитную пластиковую крышку над большой красной кнопкой… и смело жму на неё.

Уходить так с музыкой, пусть даже это будет мат, крики и оглушающий рёв сигнализации, так ведь?

Глава 5

* Даша *

Безумный вой сигнализации оглушает, дезориентирует, рвёт барабанные перепонки, вытесняя собой всё: музыку, смех, гвалт голосов на танцполе.

Я прижимаюсь плечом к шершавой чёрной стене.

Дышу громко и рвано.

Через мгновение холодные капли воды из потолочных спринклеров бьют меня по лицу, по плечам, пропитывают ткань платья, и вскоре оно мокрой, прилипшей к коже тряпкой, повисает на мне.

— Беги, дура! — голос Паши прорывается сквозь вой сирены, но я не двигаюсь.

Всё. Выдохлась. Перегорела... полностью обесточена.

Начинаю медленно оседать, рукой придерживаясь за мокрую стену... и вдруг меня кто-то резко поднимает обратно.

Поднимаю голову и ловлю на себе злой Пашин взгляд.

Он быстро перехватает меня за запястье