Тайна опозоренной жены - Кария Гросс

Мне захотелось закричать от досады.

Нервно поежившись, я закуталась в шаль и стала медленно подниматься по ступеням, как вдруг послышался стук в дверь.

— Кто там? — обернулась я, а внутри все сжалось. Только не Ландар! Вот только не Ландар!

— Это я! Милдред! — послышался голос, а я обрадовалась и бросилась открывать. Сейчас, когда Милдред вернулась, я могу осуществить свой дерзкий план по дарению платка королеве!

Открыв дверь, я увидела Милдред, по щекам которой стекали слезы.

— Что? Что случилось? — прошептала я, пуская ее внутрь.

Она не сразу смогла мне ответить.

— Мать сдала моего мальчика в дом милосердия, — выдохнула Милдред. — Она сказала, что там ему будет лучше!

— Что⁈ — опешила я, глядя на Милдред, которая уткнулась лицом в руки. — Это еще почему⁈

— Она сказала, что не прокормит, а я деньги не передавала… И она решила, что мне будет лучше без него, — зарыдала Милдред. — Что меня так замуж возьмут быстрее!

Глава 49

В глубине души я негодовала! Разве можно так поступить с ребенком? Что это вообще за «Дома Милосердия»? Приюты?

— Так, — выдохнула я. — Я сейчас прошу Адриана вернуться. Мы поедем и найдем кроху! А ты пока успокойся и возьми Кристиана. Сейчас мы его разыщем. Не переживай… Что это за дома милосердия?

— Это дома, в которые отдают ненужных детей. Они там подрастают, а потом им дают работу на фабрике. Если, конечно, доживут…

— О, боги, — прошептала я, понимая тревогу Милдред. — Я бы тут всех на уши подняла. Ты его узнать сможешь?

— Думаю, да… — прошептала Милдред, глядя на меня с надеждой.

Я повернула кольцо, дождалась, когда все символы загорятся.

— Адриан, — позвала я, глядя на камень. — Адриан…

Мне было волнительно и нервно. А вдруг он занят?

— Да, — мягко ответили мне. — Я вижу, что у тебя получилось.

— Тебе не затруднит. Мне срочно нужно в столицу. У нас тут беда приключилась, — прошептала я, понимая, что это уже — наглость! А вдруг у него на вечер были планы? Но заплаканная и трясущаяся Милдред укрепляла мою веру в правильность решения.

— С тобой и ребенком все в порядке? — резко спросил Адриан.

— Да, — поспешила уверить его. — Не со мной. Надо разыскать ребенка кормилицы. Мать отдала его в дом милосердия…

Связь прервалась, а я старалась ободрить Милдред, которая металась по коридору.

— Не плачь, — убеждала я. — Мы найдем его. С ним ничего плохого не случилось. Ты спасла моего сына, я спасу твоего…

— Вы не обязаны, — прошептала Милдред, глотая слезы. Он прерывисто вздыхала, глядя на меня покрасневшими глазами.

— Я многим тебе обязана, — прошептала я, уводя ее в комнату. Там она приняла на руки Кристиана и принялась его кормить… Ее пальцы нежно гладили его, а я понимала, что сейчас отличная возможность приехать к королеве.

Время тянулось долго… Я успела перенервничать.

— Почти готово, — прошептала Роза, расправляя шаль. Анна крутила на вилку нитки с блестками. — Красота… Смотрю, просто умираю…

Кольцо загорелось, а я испугалась, что заметила слишком поздно.

— Да, да, — прошептала я, слыша, как все умолкли. Стихли даже негромкие разговоры за работой. — Милдред. Есть новости. Адриан послал людей, чтобы они обошли все дома милосердия и узнали, сколько младенцев сегодня к ним поступило. Так вот, поступило двенадцать младенцев. Из них пять — мальчики. Адриан просит успокоить тебя.

Милдред встрепенулась и ожила. Тихие слезы бессилия просохли, а она смотрела с надеждой то на меня, то на кольцо.

— Все хорошо, — улыбнулась я, видя, как кольцо гаснет. — Сейчас мы поедем искать твою крошечку.

Милдред сглотнула, ее губы задрожали, а слезы потекли по щекам. Она твердила только одно слово: «Благодарю… Благодарю…».

Кольцо погасло, а я выдохнула. На улице был красивый теплый вечер.

— Жаль, что вы не вышли замуж за Адриана, — вздохнула Роза. — Вы бы с ним очень счастливой были…

— Мне кажется, я ему не нравлюсь, — заметила я, чувствуя, как из сердца прорываются все сомнения. — Я вообще очень плохо понимаю, где тонкая грань между любовью и просто симпатией.

— Ой, да тут проще простого! — заметила Анна, улыбаясь. — Со стороны виднее!

— Мне кажется, он влюбился в вас, — хихикнула Роза, ловко орудуя крючком. Он потрясла руками, а потом передала шитье Анне, наливая себе воду из графина. — Ну смотрите, он проводит с вами столько времени…

— Да, но это не показатель, — заметила я, вздыхая. — Ему поручила королева быть моим «другом».

— Вот поручи мне картошку чистить, — усмехнулась Роза. — Так я лишь бы как сделаю. Ну не люблю я! Сделала и забыла! А по нему не видно, что ему это в тягость!

— Ага! — усмехнулась Анна. — У него глаза горят, как он вас видит. Он в лице меняется. Вот я с ним выходила, он тут же стал серьезным. Глаза такие холодные. Ну прямо герцог! Смотрит так, словно сейчас приказывать будет. А как вас видит, так все! И улыбается, и смотрит на вас, даже когда вы не видите!

— Глаз не сводит, — заметила Роза, зыркнув на меня и улыбнувшись.

— Да, но он привык всем помогать! — заметила я, глядя на девушек.

— А вам он нравится? — спросила Роза.

— Ну… эм… — попалась я.

— Да не нравится он ей! Что ж ты глупости спрашиваешь! — заметила Анна. — Ты на ее лицо посмотри, когда она с ним разговаривает. Она его боится! А ты тут про любовь!

Глава 50

Что? Правда что ли? У меня что? Что-то не так с видом?

Я посмотрела на девушек, а те переглянулись.

— Она его не боится! Госпожа, не слушайте Анну! Она не имела дела с аристократками. Вы — настоящая леди! — заметила Роза. — Такой красивый мужчина! Другая бы уже вся из себя кокетничать начала! А наша госпожа нет! Вот это я понимаю!

— А мне кажется, — заметила Милдред. — Он ей очень нравится… Просто, я когда мне кто-то нравится, веду себя так же… Вот…

— Да неужели? — переглянулись девушки, а в их глазах промелькнули лукавые огоньки. Казалось, на моем лице можно было прочитать все. От возмущения до смятения.

— Если это — правда, то вам стоит попробовать с ним пококетничать, — прошептала Роза. — Тетушки нет, поэтому мы можем это обсуждать.

— О, да, без нее стало намного лучше! — фыркнула Анна. — Никто не стоит коршуном. Не о том говоришь! Не так думаешь! Фу, разве можно юной девушке разговаривать на такие темы! О, в приличном доме вам бы урезали жалование!

— А вы попробуйте, как бы невзначай