В объятиях зверя - Анна Ди

Одна мысль о том, что я больше никогда не увижу ее лица, терзала душу сильнее самой мучительной смерти. Зачем мне этот мир, если в нем нет её света?

— Ты сделал свой выбор. Мне жаль, что все обернулось именно так, — в его голосе сквозило неприкрытое разочарование и тень сожаления. — Предательство смывается только кровью.

Каждая клеточка тела натянулась, как струна, готовясь к неминуемому.

Дино (38)

Я смотрел на Люциана, готовый к выстрелу, но мужчина не стрелял.

— Передумал убивать? — усмехнулся я, стараясь скрыть под этой бравадой смятение.

Неожиданно он ответил мне улыбкой и опустил пистолет. Я опешил, не в силах понять, что происходит. Минуту назад Люциан пылал яростью, готов был разорвать меня на куски, а теперь на его лице промелькнуло подобие усмешки.

— Я и не собирался тебя убивать, Дино, — произнес он равнодушно, пожав плечами.

Озадаченный, я нахмурился. Его поведение не поддавалось никакой логике.

Мужчина снисходительно улыбнулся:

— Ещё в Бостоне я понял, что между тобой и Авророй что-то есть. Я, знаешь ли, Дон, и умею читать людей, как открытую книгу. Ты умеешь тщательно скрывать свои чувства, а вот моя сестра — нет. Она защищала тебя, и рядом с тобой она не нервничала, а, наоборот, тянулась, словно только рядом с тобой чувствовала себя в безопасности. Я не знал, что чувствуешь к ней ты, но сегодня все стало ясно.

Я стоял, словно громом пораженный, не веря своим ушам. Всё это время мужчина знал.

— Если ты все знал, почему устроил это шоу? — прорычал я, с трудом сдерживая ярость, клокотавшую внутри.

Вывел из больницы. Разочарованно отчитал, словно провинившегося мальчишку. Назвал предателем и приставил пистолет к виску. Зачем?!

Люциан самодовольно ухмыльнулся, словно кот, поигравший с мышью. Он шагнул ближе, не сводя с меня изучающего взгляда.

— Хотел посмотреть, что ты выберешь, и… немного пощекотать твои нервы, — ровным, как лезвие ножа, тоном произнес Моретти.

Я молчал, переваривая каждое его слово. Проверка. Не удивлен. Будь у меня сестра, поступил бы так же.

Тяжело вздохнув, он смягчил взгляд. Теперь в нем проглядывало почти братское уважение.

— Ты бросился в самое пекло, не раздумывая, лишь бы спасти Аврору, — тихо произнес он. — Готов был пожертвовать собой… Теперь я знаю наверняка — ты действительно безмерно любишь мою сестру.

Я сглотнул, и словно каменная плита рухнула с плеч. Облегчение волной окатило меня, освобождая от гнетущего ожидания. Осознание того, что Люциан понял меня, что в его взгляде нет и тени разочарования, значило для меня невероятно много.

— Ты не против наших отношений? — напряженно спросил я, боясь нарушить хрупкое равновесие момента.

Люциан не ответил, лишь повернул голову в сторону больницы, погрузившись в глубокую задумчивость. Тревожное молчание давило, словно предгрозовая тишина. Наконец, он прервал затянувшуюся паузу:

— Моя сестра столько лет страдала. Столько лет томилась в заточении… — вздохнул он, и в голосе его прозвучала боль. — Но с тех пор, как она улетела в Бостон с тобой, она преобразилась. Она смеялась, в ее глазах сиял свет, и она смотрела только на тебя, уверенная, что я не вижу. Аврора рассказывала мне о саде, который ты для нее создал, о том, как учил ее стрелять и драться, готовить… И когда она говорила о тебе, в ее глазах танцевала сама жизнь. — Люциан повернулся ко мне, и в его взгляде я увидел искренность. — Разве могу я быть против того, кто вернул мою сестру к жизни?

Его слова стали бальзамом на израненную душу. Я смотрел в глаза Люциана, стараясь уловить в них хоть тень сомнения, но видел лишь понимание и… благодарность? Это было неожиданно, но невероятно ценно.

— Я говорил это тогда, скажу и сейчас, — продолжил Моретти. — Если я кому-то и могу доверить свою сестру, то только тебе. Я знаю, через что ты прошёл и через что прошла Аврора... У вас появился шанс начать новую, счастливую жизнь и я только рад. Не только я, но и все, — искренне улыбнулся мужчина.

Значит, Карлос тоже знает… Признаться, до сих пор не укладывается в голове, что Люциан не противится нашим отношениям и все понимал. Столько лет я хранил молчание, боясь разрушить хрупкое доверие.

— Я должен был поговорить с тобой раньше и всё рассказать. В этом моя вина, — признался я честно.

В ответ он лишь усмехнулся.

— Время искупить вину еще будет, — Люциан по-дружески похлопал меня по плечу. — А теперь беги к Авроре. Я же пойду к жене и сыну. Потом обсудим и вашу свадьбу.

Сердце бешено заколотилось от этих слов. Свадьба… Эта мысль казалась одновременно невероятной и пугающе реальной. Я взглянул на Люциана, в его глазах плескалось искреннее одобрение и, кажется, даже намек на гордость.

— Спасибо, — выдохнул я, не находя других слов, чтобы выразить всю благодарность, переполнявшую меня.

Развернувшись, я почти бегом направился к Авроре. Каждый шаг приближал меня к ней, к моей новой жизни, к счастью, которое казалось таким недостижимым еще совсем недавно. Я чувствовал, как улыбка растягивается на моем лице, и не мог её сдержать.

Дорогие друзья, скоро финал. Не забудьте поставить звездочку, если нравится история❤️

Аврора(39)

— Не волнуйся, Люциан ему ничего не сделает. Это же наш Дино, — ухмыльнулся Карлос, тщетно пытаясь развеять мою тревогу.

Люциан ушел вместе с Дино, и меня грызло беспокойство. Когда брат застал нас в палате, сердце ухнуло в пропасть. Меня парализовал ужас — ужас за Дино. Я бы никогда не простила себе, если бы с ним что-то случилось.

Но я и понятия не имела, что мои братья уже готовятся, зная обо всем. Когда Люциан остался со мной в палате, он лишь попросил откровенно признаться, что я чувствую к Дино. И я выложила все, как на духу, рассказала, насколько сильно люблю мужчину, который вернул меня к жизни.

— Да… Вы в курсе всего, — смущенно пролепетала я, пряча взгляд.

Алиссия фыркнула, бросая колкий взгляд на Карлоса, и проговорила с иронией:

— От них ничего не скроешь. Их глаза — всевидящее око.

В голове вспыхнули жаркие воспоминания: жгучие поцелуи Дино, ласковые прикосновения, от которых по коже бежали мурашки. Щеки вспыхнули нестерпимым румянцем, и я поспешно отвела взгляд, спасаясь от всепоглощающего смущения.

Карлос нахмурился, и в его бурчании проскользнула натянутая надежда:

— Я предпочитаю думать, что у них только платонические отношения. Так моя душа хоть немного спокойна.

Алиссия громко рассмеялась, ее смех эхом разнесся по палате,