Бывшая жена. Я восстану из пепла - Тая Наварская

— Да ничего подобного. Я правду говорю! — на ее губах тоже появляется улыбка. — А если ты прям так хочешь помочь бывшему мужу, то лучше вот что сделай: поговори с Катей. Сама. Да построже! Чтобы эта тварь поняла, что прикинуться дурочкой и вильнуть хвостиком не получится! Раз красиво жила да на Мальдивы за его счет летала, так пусть с ним больным сейчас и возится! Даже поговорка есть такая: любишь кататься — люби и саночки возить. А то ишь какая хитрая!

— Думаешь, у меня получится на нее повлиять? — тяну с сомнением.

— А почему нет? Ты же сама говорила, что там, в больнице, она на тебя как на авторитет смотрела. Ты ей скажи, что Миша не так уж плох. Что со временем он поправится и сможет дальше нести ей золотые яйца. А сейчас — просто нужно немного потерпеть. Уверена, для такой, как она, это станет весомым аргументом.

Я хмыкаю. План подруги звучит цинично, но все же в нем есть рациональное зерно.

Может, мне и впрямь попробовать повлиять на нерадивую женушку бывшего?

Глава 46

День финальной презентации начинается нервно. Я суечусь, по сотому кругу просматриваю бумаги и прокручиваю в голове ключевые моменты грядущего выступления. Мы проделали большую, поистине большую работу, и я хочу, чтобы заказчик оценил наши усилия. Чтобы доверился нам.

Аршавский, напротив, совершенно спокоен. Настолько, что время от времени с трудом сдерживает зевок. Я кошусь на него и прячу улыбку: ну что за несносный мужчина? У нас сделка века на носу, а у него ноль тревог. Хоть бы в папку с презентацией разок заглянул. Ну, ради приличия.

Хотя, признаться откровенно, я искренне завидую его умению сохранять невозмутимость, несмотря на обстоятельства. Во-первых, это выглядит очень профессионально. Во-вторых, здорово бережет нервы. Ну и, в-третьих, производит на окружающих впечатление, будто человек полностью владеет ситуацией. А это, как известно, дорогого стоит.

Раньше, еще до второго декрета, я тоже была такой. Тоже щелкала трудные проекты как орешки и не сомневалась в собственной исключительности. А потом моей жизнью овладела черная полоса и безжалостно подрезала крылья.

С тех пор где-то под кожей живут мандраж и ядовитая неуверенность. А вдруг я недостаточно хороша? Вдруг потеряла сноровку? Вдруг не справлюсь и завалю рекламную кампанию, впустую спустив деньги заказчика?

Удивительно, как сильно на меня повлияли болезнь и последующий развод. Вот, казалось бы, Миша отказался от меня лишь как от жены. Не как от человека. И уж тем более — не как от маркетолога. Но его предательство зацепило все стороны жизни. В том числе и профессиональную.

Оттого-то я сейчас и кусаю губы, судорожно вбирая воздух в легкие. Переживаю, как моряк перед бурей. Повезет или все же не очень?

— Ну что, готовы? — в просторную переговорную входит Полянский. Собранный и сосредоточенный.

Окидывает нас всех внимательным взглядом. Усмехается чему-то своему.

— Всегда готовы, Борис Андреевич, — нарочито бодро отзываюсь я.

— Тогда начнем.

Он занимает место по правую руку от представителей заказчика и затихает, явно готовясь слушать.

Я смотрю на Аршавского. Тот с каким-то совсем уж отсутствующим видом любуется пейзажем за окном. Прокашливаюсь, привлекая его внимание. Ну что он в самом деле? Пора начинать.

План выступления на самом деле прост: сначала говорит Аршавский, презентуя доведенную до ума стратегию Интернет-продвижения. Затем слово беру я. Рассказываю о планируемых оффлайн-мероприятиях и плавно подвожу к общей маркетинговой стратегии, подчеркивая ее преимущества и отрабатывая возможные возражения.

Однако Егор отчего-то не торопится начинать выступление. И мне приходится приблизиться к нему.

— Ну чего ты сидишь? — хриплю сдавленным шепотом. — Выходи!

— Прости, Адель, — так же тихо отзывается. — Я так хреново себя чувствую.

— Что? — выпучиваю глаза, опешив.

И осознав, что на нас направлены десятки глаз — и подчиненных, и начальства — спешно беру эмоции под контроль.

— Горло болит, — вздыхает Егор. — И голова раскалывается. Кажется, у меня жар.

Я сдавленно сглатываю. Только этого сейчас не хватало!

— Но тебе надо выступить! — сиплю растерянно. — Неужто десять минут не продержишься?

— Боюсь, никак, — болезненно скривившись, он дотрагивается до шеи. — Голос пропадает.

Вот же черт! И что же нам теперь делать?!

— Выступи сама, ладно? — просит он, легонько касаясь моего локтя. — Ты же знаешь текст назубок. И мой тоже.

Я продолжаю потрясенно моргать, глазея на мужчину напротив. Он издевается?! Я не готовилась ни к чему подобному!

— Пожалуйста, Адель, — просит мягко. — Я не хочу запороть презентацию только из-за того, что закашляюсь на середине.

Стискиваю кулаки в приступе острого бессилия. И в то же время понимаю: вариантов нет. Заказчики уже пришли и поглядывают на нас с легким недоумением. Борис Андреевич хмурится. А у Аршавского самочувствие паршивое. Вот и получается, что ответственность ложится на меня. Ну а на кого еще? Я же тут главная…

— Ладно, — распрямившись, беру себя в руки.

Ну и чего переполошилась? Все нормально ведь. Речь Егора я впрямь хорошо помню. А ориентироваться по ситуации и импровизировать мне не впервой. Всю жизнь этим занималась.

— Еще раз здравствуйте, — обвожу взглядом собравшихся. — Сегодня мы с коллегами готовы показать вам финальный план маркетингового продвижения компании «Элеганс Блум» в связи с ее выходом на новый географический рынок.

Поначалу мой голос дрожит. Легонько, почти неуловимо. Но чем дольше я говорю, тем больше крепчает уверенность и тем тверже становятся мои интонации.

И дело даже не в том, что, слушая меня, представители заказчика одобрительно покачивают головами, а Полянский едва заметно улыбается. А в том, что в процессе собственного выступления я в очередной раз убеждаюсь, что мы придумали действительно лучшее решение из всех возможных. Наша стратегия креативна, но в то же время предельно понятна и проста. А в этом, как показывает практика, и заключается рецепт успеха.

Слайды сменяют друг друга. Ролики, смонтированные при помощи нейросети, наглядно демонстрируют наше видение. А грамотно подобранная музыка лишь усиливает эффект.

Я кидаю быстрый взгляд на Аршавского и с изумлением подмечаю, что сейчас на его лице нет ни тени скуки. Голубые глаза горят живым интересом, а на губах блуждает лукавая удовлетворенная ухмылка, которая делает его лицо ну просто невозможно обаятельным.

Я заканчиваю речь, и какое-то время в переговорной висит тишина. Звенящая, абсолютная. А потом один из представителей заказчика — суровый мужчина в массивных очках по имени Герман Викторович — поднимается с места и начинает хлопать. Хлопать, представляете? Будто он не на совещании, а в каком-нибудь театре…

Через миг к нему присоединяются и остальные присутствующие, и