Министерство мертвых. Отверженный принц - Ольга Олеговна Пашнина

Я старалась не думать о том, что бы сделал отец, если бы я ушла с кем-то в бар и вернулась под утро. Полагаю, нечто, похожее на спину Дэваля, только на заднице. И еще лишил бы телефона, карманных денег и надежды на светлое будущее. Примерно это же сделает Самаэль, но я разумно (так показалось) рассудила, что если бы ему было интересно, где я, он бы уже явился.

- Харон, а проводники изначально обладают способностью ходить между мирами или вас этому обучают?

- Мы не ходим между мирами, мы забираем души на границе. Доступ в смертные миры нам закрыт. Способности пересекать границу обучают. Спустя год после начала обучения вы можете сменить специализацию. А если хорошо попросите, то раньше.

- А если я сменю специализацию, то мне больше не придется стоять в дозоре с Дэвалем?

Харон смерил меня тем самым взглядом проницательного взрослого, который я ненавидела с детства. Так папа смотрел, когда без труда разгадывал все мои детские хитрости.

- Не придется. Но работа проводником не для всех. Страж имеет дело с темными душами, злом, которое нужно изолировать или уничтожить. А проводник встречает тех, у кого еще недавно была жизнь в красивейшем из миров. А теперь не осталось ничего, кроме бездушного кастодиометра и судьи, принимающего решение. Для многих осознать это сложно, и проводник все время рядом. Вспомните себя. Вы не были в восторге от смерти.

- Да я и сейчас не прониклась, если честно.

- Вам не нравится быть стражем? Жить в доме Повелителя, с его наследниками?

Я пожала плечами.

- А что там может нравиться? У меня хорошая комната, на кухне всегда есть еда, тепло и просторно. Дом идеальный, особенно в сравнении с моей первой каморкой. Но он как большая темная холодная клетка. У них нет семьи. Они не встречаются за ужином и не обсуждают новости, не завтракают все вместе перед работой, не устраивают посиделки по выходным. Отец самоустранился, старший брат тащит на себе работу и пытается держать разваливающиеся на куски остатки семьи, среднего рвет на части депрессия, а на младшего всем плевать. Иногда в коридорах подвывает недолюбленная Селин. Офигенное счастье!

- Вы привыкли к другому?

- Да. Меня все ругают за слепую любовь к отцу, за тоску по нему, говорят, каким плохим человеком он был. Но никто, кажется, не понимает, что благодаря ему у меня было счастливое детство. В нем не было наказаний, оставляющих шрамы. Я понятия не имела, что такое нелюбовь. У нас дома было тепло и весело. Вот по этому я скучаю. И я не понимаю, как стать хорошим человеком здесь, в Мортруме, где каждый по-особенному несчастен и озлоблен. У меня и на Земле-то не получилось.

- Я не знаю, что посоветовать вам, Аида. – Харон покачал головой. – Но мне кажется, сбежать в проводники – не выход. Возможно, стоит попробовать изменить что-то другое?

- У меня не хватает сил изменить даже себя. На чужую семью не хватит тем более. Харон, а ты был в других мирах? Заглядывал хоть одним глазком?

- Только когда учился в колледже. Это не приветствуется. Лишь в исключительных случая – вроде того, что произошел недавно – стражи могут посетить немагические миры.

- А ты можешь что-нибудь рассказать о других мирах? – оживилась я. – Тордек дал задание, для выполнения которого нужно узнать что-нибудь о немагических мирах. Предложил спросить у Евы, а я ее побаиваюсь. Может, расскажешь? Про Землю и мир балеопалов я уже знаю. Какие есть еще?

- Вы задаете интересные задачки, мисс Даркблум. На самом деле миров не так уж и много. Может, их всего несколько, а может, другие мы просто не нашли. Мир Земли и балеопалов – самые интересные, пожалуй. Видите ли, среди душ вы едва ли встретите кого-то, кто отличается от вас. Прайор Тордек – исключение из правил. Все потому что большая часть миров или не обитаема, или слишком сложна для перерождения. Например, существует мир – и в него, кстати, намного проще открывать порталы даже слабым магам – где нет суши.

- В смысле японских доставок роллов?

- В смысле земли. Весь мир – огромное воздушное пространство, населенное… скажем так, чем-то средним между бабочками и птицами. Они рождаются из облаков и умирают, растворяясь в них в конце длинного танца. К сожалению, в них совсем нет энергии для перехода в наш мир. Они погибают безвозвратно. А может, перерождаются, как балеопалы. Что это с вами, мисс Даркблум?

- У меня сломалась физика.

- А мне казалось, она должна была сломаться еще тогда, когда вы умерли. Магия не подчиняется законам смертного мира.

В зале вдруг стало ощутимо шумнее: ввалилась многочисленная и громкая компания студентов. Я лишь равнодушно скользнула по ним взглядом, заметив Риджа, идущего к нам с двумя бокалами эссенции.

Но потом среди толпы заметила счастливо улыбающуюся Олив.

Харон проследил за моим взглядом.

- Она быстро стала душой компании. Даже удивительно, учитывая то, сколько бедняжка провела на границе. Чудо, что она сохранила душу…

- И правда чудо. – Я стиснула зубы.

Олив наслаждалась посмертием. Вся группа – моя группа! – сгрудилась вокруг нее, ожидая, какой столик приглянется принцессе. И, спустя несколько минут раздумий, устремилась к балкону, в который ткнула наманикюренным (когда успела?) пальчиком моя заклятая подруга.

Но сама Олив не спешила присоединиться к друзьям. Увидев Риджа, она сначала посмотрела в нашу сторону, а потом ослепительно улыбнулась, кокетливо закусила губу и выхватила у него из рук бокал с эссенцией и, не сводя с блондина томного взгляда, сделала глубокий глоток.

Из моего бокала!

- Да что б у тебя эссенция со вкусом соплей оказалась!

Я поднялась.

- Мисс Даркблум! – Харон заподозрил неладное.

Но было поздно.

- Привет, Олив!

Я не менее лучезарно улыбнулась и легонько толкнула ножку бокала так, что вся эссенция вылилась на отглаженное форменное платье.

- Ой, какая неприятность! Ну ничего, не переживай, не так уж мне и хотелось выпить. Но ты лучше чужое не бери. Могут и руки оторвать.

- Аида Даркблум… - Олив стиснула зубы. – А что ты тут