Министерство мертвых. Отверженный принц - Ольга Олеговна Пашнина

- Да мне поевать! - скривилась она. - Варись в своей ненависти, Дэваль, и не забудь приправить ее завистью. Я не просила того, что принадлежит тебе, ясно?! Забирай! Идем к отцу и скажем: мы все решили, тебя - в наследники, меня - в аид. Никаких проблем! Уверена, вы закатите роскошную вечеринку! Да и я рыдать не буду, потому что ты, обиженный мальчик, у которого отобрали игрушку, меня достал! На соплях, которые ты распустил, уже весь дом поскальзывается!

- Нет уж…

Словно загипнотизированный, он не мог оторвать взгляд от ее губ.

- Нет, ты останешься на своем месте. Все будет именно так, как хочет отец. И ты станешь его преемницей. А я - твоим стражем и кошмаром. Каждую ночь ты будешь засыпать с вопросом наступит для для тебя новый рассвет. Ты будешь доверять мне жизнь и душу, не зная, сберегу я то, что тебе дорого, или уничтожу.

- И чем… - Она снова попыталась отстраниться, но лишь врезалась поясницей в столешницу. - Ты тогда отличаешься от той души, что сегодня отправилась в Стикс?

Несколько мгновений, показавшихся вечностью, Дэваль уговаривал себя остановиться.

- Ничем, - выдохнул он и, не удержавшись, слизал капельку воды с ее нижней губы.

А потом поцеловал, не сумев справиться с волной пламени, прокатившейся внутри.

Одновременно желая и ненавидя, пытаясь причинить боль и заглушить воспроминания о темной душе, ласкал ее язык, прикусывал губы, вынуждая ответить. Подхватив под ягодицы, усадил на стол, прижав к себе так близко и провокационно, что увидь кто эту сцену - отец или Самаэль - его самого сослали бы в аид на целую вечность.

Аида была восхитительно пьяна и возбуждена. Поцелуй выбил из колеи ее не меньше, чем его. С наслаждением, превращая грубую ласку в сладкую медленную пытку, он обхватил пальцами тонкую девичью шейку, чувствуя, как бьется ее сердце.

Ему и самому не хватало воздуха. Он уже целовал Аиду раньше, но никогда так откровенно и горячо. И долго. Бесконечно долго, словно понимая, что, возможно, этот поцелуй останется единственной монетой в копилке воспоминаний об этой девушке. О невозможной принцессе, которой ему нельзя было касаться, но перед которой было невозможно устоять.

Все кончилось так же быстро, как и случилось. Еще секунду назад кончиками пальцев он вел по контурам ее ключицы с твердым намерением продолжить ласку уже под дурацкой рубашкой, мешающей исследовать новое удовольствие. И вот щеку обжигает резкая боль от пощечины.

- Уберешься здесь? - как ни в чем не бывало спросила Аида, хотя ее грудь тяжело вздымалась, выдавая истинное состояние. - А то старший братик снова будет ругаться, что младшие намусорили.

Дэваль не стал препятствовать, когда Аида протиснулась мимо него к выходу. И на этот удержался, не коснулся ее, хотя в какой-то миг достаточно было протянуть руку и коснуться ее ладони. И кто знает, чем обернулось бы это касание. Его самообладание висело на волоске.

- Заслужил, - вдруг раздался голос.

Тень в дальнем углу кухни шевельнулась и обрела очерта6ия Евы. Цокот лап показался ему неестественно громким.

- Может быть. - Дэваль пожал плечами.

- Но это того стоило?

- Сдашь нас отцу?

Арахна рассмеялась. Одним взмахом руки развеяла осколки несчастного графина и залумчиво посмотрела на мокрые следы на полу.

-  В одном ты прав: однажды Аида станет Повелительницей. С Повелительницей придется дружить. А делать это куда проще, зная парочку ее маленьких грязных секретов…

8.1

- Я не буду больше дежурить с Дэвалем! – заявила я, едва сев в кровати.

Самаэль, зачем-то запершийся в мою комнату еще до рассвета, слегка опешил.

- Стесняюсь спросить, почему? Что вы опять не поделили?

- Ничего! – буркнула я. – Просто твой брат – эгоистичная сволочь.

- По-моему, идеальный напарник для тебя.

- Смешно. Но не эффективно. Ты можешь принести меня к Пределу в мешке, но придется дежурить третьим, потому что только так у тебя получится заставить меня находиться рядом с ним.

Самаэль хмыкнул, по-хозяйски уселся в кресло и взял с тарелки блинчик, поданный мне на завтрак.

- Интересное предложение, но я сегодня занят, веду жену в театр.

- У вас есть театр?

- Да, если бы ты чуть лучше изучила карту, то знала бы это.

- Так, а какие души отправляются служить в театр?

- Способные! Это хобби. У многих есть хобби, не только у душ. Кто-то играет в театре, ты вот отравляешь мою жизнь. Всякое бывает. Лучше скажи, что ты вчера устроила в баре?

Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы понять, о чем он. Стычка с Олив почти стерлась из памяти, вытесненная ночной беседой с Дэвалем. Ну и еще немного похмельем. Употребление алкоголя, даже магического, вредит вашему здоровью. Даже если вы уже умерли.

- Олив меня достала.

- Ты не можешь устраивать драки со всеми, кто тебя достал. Хотя и активно пытаешься.

- Я уже говорила, что она не успокоится! И при первом удобном случае продолжит то, что начала еще в детстве. Если не хочешь, чтобы я устраивала драки, заставь ее ко мне не подходить и вообще делать вид, что меня не существует.

- А со стороны все выглядит так, словно это ты не можешь оставить ее в покое. Олив имеет те же права, что и ты, Аида. Она здесь, и это нельзя уже исправить. Да, это ошибка, и Ева выяснит, почему она возникла, но мы не можем сказать душе «извини, мы передумали, Аидочке не нравится, что ты здесь, поэтому отправляйся-ка в другое место».

- Но с Харриетом и Шарлоттой вы пытаетесь сделать то же самое.

- Только с Харриетом. Шарлотта не мертвая.

- Ладно. А я могу подать в суд на Олив?

- За то, что она не стала кланяться тебе при встрече? Вряд ли.

- Получается, Олив может оскорблять меня, издеваться, а я должна молча проходить мимо?

- Да, так поступают взрослые люди.

- У взрослых людей в этом списке еще есть «судебный запрет» - это когда тебе власти выдают бумажечку, что конкретная девица не имеет права подходить к тебе