Министерство мертвых. Отверженный принц - Ольга Олеговна Пашнина

Впервые с прибытия в Мортрум я увидела обитель проводников. Оказывается, архив – нечто вроде их офиса. Стражи обитают в министерстве, судьи – в Виртруме, парящем городе, что бы это ни значило, проводники – в архиве.

Снова вспомнилась Шарлотта. Я не успела толком привыкнуть к ее присутствию, но иногда думала, как здорово было бы поболтать с кем-то кроме обитателей особняка Вельзевула. Ридж и Харон для этого подходили слабо – с ними не пооткровенничаешь.

Пока мы шли вдоль стеллажей я с тоской рассматривала бесконечные ряды папок с личными делами душ. Вот бы посмотреть хоть одну! Отца или… может, мамы. Я ее почти не помню, но было бы интересно узнать, где она сейчас, какую жизнь живет и не могли ли мы случайно встретиться.

Наконец Харон остановился у одной из многочисленных дверей, отпер ее ключом и пропустил меня внутрь. Приятный мягкий свет озарил небольшой, но уютный кабинет.

- Учтите, мисс Даркблум, я еще никого не приглашал сюда. Рассчитываю, что об увиденном вы будете молчать.

- Не волнуйся. Я нема, как могила.

Чего он только не натаскал сюда с Земли!

Книги, картины, статуэтки, антикварная посуда. Нет, это не было складом для хлама, как вещи папы в общежитии, кабинет Харона напоминал подсобку музея или обитель эксцентричного коллекционера старины. Пахло кожей и свечами. На стене напротив письменного стола висела огромная карта, дублирующая ту, что он мне показал.

И я вдруг поняла, что напоминают мне хаотично разбросанные пятна миров.

- Пазл.

- Что?

- Они похожи на мозаику. В детстве у меня была такая, с крупными детальками. Я вываливала ее на пол и мучительно пыталась собрать. Потом кричала папе, что детали не подходят, пазл бракованный. Он приходил, садился рядом и собирал для меня картинку. Конечно, он понимал, что я просто хочу его внимания. Но снова и снова делал вид, что верит, будто я не способна соединить шесть деталек в одну.

По коже прошелся мороз, хотя в кабинете не было окон. Фантазия услужливо подкинула ложное воспоминание, в котором вместо яркой картинки отец снова и снова собирал для меня картинку из миров.

- Все в порядке? – спросил Харон, заметив, что я кутаюсь в куртку.

- Да. Наверное. Так, семейные проблемы.

- Что-то незнакомое.

- У тебя нет семьи?

- Я одиночка. Иногда приглашаю красивых девушек на свидания и провожу с ними время, но, если честно, я не вижу смысла в отношениях в нашем мире. Мы лишены возможности продолжать свой род, души рано или поздно уходят, а иные вечны – так зачем ограничивать себя браком или, того хуже, лицемерить, притворяясь, будто интрижки и маскарады мертвых служат лишь специями в отношениях с единственной любовью.

- А чувства? Ты никогда не влюблялся?

- Влюбленность – это всего лишь инфантильная форма желания. Многие из нас не способны признаться себе в том, чего они хотят. Поэтому выдумывают любовь, долг и все такое.

- Да у тебя прямо своя философия.

- У меня достаточно времени, чтобы разобраться в себе и в жизни. Что ж, давайте, я покажу, как мы работаем. Самаэль просил ознакомить вас с азами. Вы уже знаете, что такое кастодиометр, так?

Харон осекся, его взгляд застыл на чем-то над моей головой. Обернувшись, я увидела, как на карте зажегся маленький голубой огонек. Точно такой же горел и на карманной версии.

- Что это? Душа? Так нам показывают, что кто-то умер и ждет переход?

- Да, - как-то странно отозвался Харон.

Не то растерянно, не то немного испуганно.

- А что не так?

Он поднял на меня взгляд.

- Это мир балеопалов. Душа готовится к переходу из мира балеопалов. Вторая душа за всю историю Мортрума.

8.3

Воспоминания тут же услужливо подкинули сон, показавшийся очень реалистичным и ярким. Я почти наяву вновь ощутила прохладу темных вод и тепло от света впервые за много дней выглянувшего солнца.

- И что мы будем делать?

- Встретим, поможем перейти границу, взвесим душу и передадим в руки стража, - ответил Харон.

- Взвесим душу, - вздохнула я. – То есть бедолага скоропостижнулся в мире, где в принципе не бывает смертей, а ему еще и аид светит?

- Идемте, мисс Даркблум. Незачем заставлять душу ждать.

Пришлось признать, пока мы шли по бесконечным коридорам архива, что работа проводника оказалась более захватывающей, чем стража в дозоре. Гораздо приятнее стоять у границы таинственного мира, чем у безжизненного подземелья, полного кровожадных тварей. И пусть мы не сможем даже краем глаза заглянуть в мир балеопалов, даже близость к нему – уже захватывающее впечатление, которого так не хватает в Мортруме.

Наконец мы остановились перед аркой. Вместо двери за ней обнаружился странного вида черный туман, очень похожий на тот, который испугал меня на платформе прежде, чем поезд отвез нас с Самаэлем в Мортрум.

- Не бойтесь, - улыбнулся Харон. – Проводникам тьма ничего не сделает. Она знает, зачем мы здесь.

- Но я-то не проводник.

- Вы со мной. Этого достаточно.

Галантно и несколько старомодно Харон предложил мне руку, и мы вместе шагнули во тьму. Чувствовала я себя при этом почти принцессой из фэнтези-сказки, разве что не хватало пышного платья и рукоплещущих подданных. Но зато на мне была куртка Дэваля, и в скором времени я поняла, что в этом мне сильно повезло.

Несколько секунд мы шли в абсолютной тьме, если бы не Харон, я непременно потерялась бы. Где-то вдали слышался плеск волн, бьющихся о камни. Я непроизвольно сглотнула слюну. Большой красивый мир был совсем рядом, казалось, стоит протянуть руку – и он тебе откроется. Да, лишенный природы и красоты развитой цивилизации, но при этом живой мир.

Потом тьма немного рассеялась. А может, глаза привыкли и начали различать смутные силуэты камней и острых пиков скал вдали. Это место, граница между живым и мертвым миром, напоминала набросок на потемневшей от времени и пыли бумаге. Тусклый, размытый, лишь отдаленно напоминающий настоящий мир скал, бесконечного океана и прекрасных животных.

Душа обнаружилась у края скалы. Со стороны казалось, будто