В поисках королевы - Адриана Белоусова

– Как ты обо всем этом узнал?

– Ну, мы тогда были близкими друзьями, – усмехнулся незнакомец, – многим друг с другом делились. Он очень горевал, когда потерял свою пленницу, говорил, что любил ее больше жизни. По мне так он был болен, а не влюблен, но это всего лишь мое мнение, которого ты не спрашивал.

– Я тебе не верю, – заставил себя выдавить Бальтазар. Ему очень хотелось отгородится от такой правды, стереть ее, словно той никогда не было.

Незнакомец порылся в кармане и достал кольцо. Положил его на ладонь и поднес ее к лицу Бальта.

– Это кольцо принадлежало твоей матери, – сказал он, и Бальтазар с недоверием взял в руки золотой кружок, усыпанный россыпью белых камней. Такое, и правда, мог себе позволить только очень богатый человек. – С твоим положением, я думаю, не составит труда узнать, кем была владелица.

– Почему ты не сказал мне об этом раньше? – сжимая украшение в кулаке, спросил Бальтазар.

– Занят был, – ответил незнакомец. – Что ж, удачи тебе, парень. А мне пора.

Развернувшись, он хромая, направился к выходу. Бальтазар хотел крикнуть стражам, чтобы те задержали его, но не стал. Что-то подсказывало ему, что отпустить этого человека будет правильно.

* * *

Шаги Мариана вернули Бальтазара в настоящее. Он моргнул и уставился на чародея. Тот с деловым видом проверил у него пульс и зрачки. Судя по легкой улыбке, он остался доволен его состоянием.

– Дай мне что-нибудь, чтобы я уже мог встать, – потребовал Бальтазар. – А то голова кружится ужасно.

– Тебе нужен отдых. Магия и так уже много тебе помогла, теперь давай сам, – строго сказал Мариан. – Полежи пару дней, очухайся.

– Мне нужно спасти Грету! Она там одна, беременная! – взволнованно проговорил Бальтазар. – Как я могу тут лежать спокойно?

– Ты умрешь в дороге и никому не сможешь помочь, включая себя, – сурово проговорил Мариан. – Сейчас ты должен быть здесь.

– С ней случилось что-то плохое, и ты не хочешь мне об этом сказать? – воскликнул Бальтазар и, резко подавшись вперед, застонал от боли. В глазах потемнело, и он снова упал на подушки. Мариан тоскливо вздохнул.

– Нет, я ничего не знаю о Грете, – сказал чародей, рассматривая кольца на пальцах. – В Истрате сейчас Лейф и Дор, я им написал – если у них получится, они о ней позаботятся.

От бессильной ярости Бальтазар глухо завыл и заметался на постели. Его не оставляло ощущение, что Мариан чего-то недоговаривает, а он слишком слаб, чтобы разобраться в этом.

– Не лги мне, прошу тебя, не лги, – прошептал Бальтазар.

– Хорошо, – равнодушно ответил Мариан и развернулся, чтобы уйти.

– Подожди, – окликнул его Бальтазар и снял с пальца кольцо, то самое, что, по словам незнакомца, принадлежало его матери. Мариан обернулся. – Можешь узнать, что за женщина его носила?

Мариан задумчиво посмотрел на кольцо, потом нехотя взял его. Глянул на гравировку внутри: она уже чуть стерлась, и разобрать надпись было сложно, как Бальтазар ни пытался. Ему даже пришло в голову, что это было сделано намеренно.

– Я постараюсь, – ответил Мариан и направился к двери.

Бальтазар тяжело сглотнул и закрыл глаза. Ему хотелось спать, и он ничего не смог сделать, чтобы противостоять этому желанию.

* * *

Он проснулся от того, что кто-то опустился на его кровать. Распахнул глаза: в комнате был полумрак, тускло догорали две свечи на столе, но этого было достаточно, чтобы разглядеть силуэт Греты.

– Ты вернулась! – вырвалось у Бальтазара, и он, забыв о боли, приподнялся. Грета мотнула головой, и рыжие кудряшки рассыпались по плечам. Она легко толкнула его в грудь, отправляя его обратно на подушки. Он не ощутил ее прикосновения, видимо, из-за плотности бинтов.

– Мариан прав, тебе не нужно никуда ехать, – тихо проговорила Грета, глядя ему в глаза. – Оставайся во дворце и выздоравливай. У тебя много других важных дел.

– Я не могу тебя оставить! – горячо запротестовал Бальтазар и снова потянулся к девушке. Она поднялась с кровати и отошла сторону, так, чтобы он мог ее видеть, но не коснуться. – Я люблю тебя, Грета! Ты моя будущая…

– Позаботься о себе, пожалуйста, – молитвенно сложив руки, попросила Грета. – Мне ты сейчас помочь не сможешь, я со всем разберусь сама.

– Грета… – осознание того, что могло случиться с Гретой, ледяной змеей заползло Бальтазару в душу. – Что с тобой произошло?

– Неважно, – покачала головой Грета и снова оказалась рядом. Он увидел, как полумраке блестят ее глаза. А потом вдруг понял, что это не блеск – они словно остекленели, такие бывают у мертвецов. – Я хочу, чтобы ты жил дальше и был счастлив. Не ищи меня, не тревожься за меня. Твоя любовь останется для меня самым лучшим воспоминанием.

– Ты умерла? – одними губами произнес Бальтазар. Грета кивнула и грустно улыбнулась. Ему показалось, что у него вырвали сердце и отдали его на съедение льву. – Нет, это просто страшный сон, этого не должно быть…

– Уже все хорошо, – заверила его Грета. – Я пришла, потому что не хочу, чтобы из-за меня ты навредил себе.

– Грета! Грета…

– Я любила тебя, – сказала Грета, касаясь губами его губ, но он не ощутил поцелуя.

– Я люблю тебя! – желая обнять ее, но ощущая лишь пустоту, крикнул Бальтазар. Рядом никого не было. Он огляделся по сторонам, жадно вглядываясь в полумрак, желая разглядеть там силуэт Греты. В комнате никого, кроме него, не было.

– Грета! – в отчаянье прокричал он, сминая пальцами простынь. – Грета!

Его трясло, как в лихорадке, по вискам струился пот. Сердце билось так часто, что, казалось, своим ритмом сломает ему ребра. Он силился встать, хватался руками за воздух и, не чувствуя поддержки, снова оказывался на подушках.

Кто-то вбежал в комнату, замелькал огонек свечи и что-то белое. Чьи-то теплые пальцы коснулись его плеч и тут же отерли влажные щеки.

– Все хорошо, тебе просто приснился страшный сон, – донесся до слуха Бальтазара голос Люси. – Сейчас он развеется, и к утру ты о нем не вспомнишь.

Он хотел сказать ей, что такие сны не забываются, да и был это не сон вовсе, но не смог. Рыдания не дали ему говорить. Он нашел в себе силы отвернуться, спрятать лицо в подушку. Люси продолжила гладить его по плечам, спине. Она продолжала говорить, но он уже не разбирал ее слов. Его окутывала темнота – плотная, будто смола. И единственная, кого он хотел в ней отыскать, была Грета.

* * *

Лихорадка отпустила его только