Попаданка-чужестранка. Жена султана - Дия Семина

— Ну хотелось, и что? Ты его видела голым? Он же…

Вместо ответа Нурай закатилась старческим смехом, высоко запрокинув голову, долго не могла успокоиться.

— Зря смеёшься! Ты уже старуха! А я ещё молодая, и помню, что такое мужские ласки. И Ясмин с базара не более меня достойна с ним спать! Понятно?

— Дура ты! В теле очнулась не Ясмин, а, говорят, что это ангел спустился с небес, чтобы младенец родился! — всё еще посмеиваясь, Нурай решила добить Фидан. Но та не сдаётся.

— Я распущу сплетни, что эта белобрысая ведьма выдаёт себя ангелом, она околдовала нашего султана, и нам всем скоро придёт конец. Если она останется во дворце и родит сына. Они принесут нам болезни, голод и разруху, землетрясение, как кара Всевышнего за брак султана с иноверкой! Вот тогда посмотрим, кто останется победителем. Базарная Ясмин в теле ведьмы Дилары, или я?

С лица Нурай сползла улыбка, это заговор и за такое не петлю на шею, а четвертование обеспечено.

— Убирайся…

— Нет уж! Я напомню Джейхан-бею, что это ты вливала яд в рот Хельги! Я всё видела и слышала! Ты такая же преступница, как и я!

Фидан прошла в комнату и села на вторую свободную тахту с подушками, вздохнула и крикнула слугу, чтобы подал чай с рахат-лукумом. Надо немного подсластить кислую физиономию Нурай-хатун.

Глава 40

Повелитель поспешно уехал, взяв с собой Андера и Азизу. Говорят, что перед тем, как её посадить в отдельную карету, герцог провёл какой-то обряд, ух и визжала она. Всех, кто стоял рядом чуть, не вывернуло наизнанку. От человеческого визга подобного «спецэффекты» не дождёшься.

Айна рассказала мне с видом специалиста, что это даже у муллы не спрашивай, точно джин в теле молоденькой девочки.

— Бедняжка! Пострадала…

Служанка сказала и осеклась. Я даже спрашивать не стала, что она хотела сказать, и так понятно, что это мой караван собакам облаивать. Ведь демон находился в теле красавицы Дилары, а теперь перескочил на Азизу.

А теперь я, вся такая хорошая, а девушка молоденькая страдает от моего «недуга».

Но Айна не решилась озвучивать то, что и так все понимают.

Дни потянулись, довольно скучно сменяя друг друга. По закону, пока султан в походе, мы ничего не празднуем, больше молимся и делаем праведные поступки.

От меня ничего не ждут.

Я занимаюсь с маленькой Мирьям и этого достаточно. А девочка оказалась очень смышлёной. От нечего делать мы начали разбирать основы счёта, фигуры выучили, цвета, названия каких она не знала.

Почти всё свободное время я провожу с ней. И нам неожиданно очень хорошо вместе, она перестала ощущать опасность, а я тревогу.

Однако благотворительность никто не отменял.

Подаяния бедным, создание приюта для стариков и маленьких детей, оставшихся без родителей. Махмуд-паша принял от меня прошение и обещал всё устроить, но мне нельзя пока заниматься общественными делами. Беременная «султанша» как драгоценность для султана, и он голову снесёт с плеч Джейхан-бею, если со мной что-то случится.

Примерно так мне передал важный слуга и удалился.

А мы снова остались с нашими женскими «делами», от которых уже не знаю, куда спасаться.

— Гульшат, а женщины, которых выслали в старый дворец, их кто-то проверял? Как они устроились?

— Да кому это надо? Они там работают за троих, Беркан-бей славится своим суровым нравом. Крыша над головой, кусок хлеба есть и то им радость!

Гульшат начала с иронией, а потом заметила, как меняется моё лицо, и тоже начала говорить серьёзно. И быстрее свернуть банную рубашку, всё убрать и сбежать, вот ее план, чтобы я не задавала лишних вопросов.

А я уже готова действовать:

— Джейхан-бей же смеет прийти ко мне в покои? Позови его. Завтра поеду в старый дворец, и проверю сама, как там устроены женщины!

— Не делайте этого, они вас ненавидят, даже если золотом осыпете, бесполезно. Они так же продолжат говорить гадости и желать вам смерти! — не сдержалась и дрожащим голосом призналась Гульшат.

— Тем более, завтра едем, с Джейхан-беем или без него! И не спорь! Предупреди охрану и визиря. Я не преступница, султан меня не запирал, так что выехать в город я имею право!

— Госпожа, армии нет вас защищать!

— Она не потребуется! Не спорь, готовь всё к поездке и возьми письменные принадлежности, надо будет записать всё, что нужно женщинам.

Мой голос с металлическими нотками не терпит пререканий, и Гульшат низко поклонившись, выбежала исполнять абсурдный приказ.

Уж не знаю как, но всё сложилось наилучшим образом.

Хотя-я!

У меня появилось подозрение, что я вникла в старый конфликт между Джейхан-беем и Беркан-беем. И наш Джейхан решил моими силами и сердобольностью, наконец, сместить Беркана с хорошей должности.

Но пока мы ни словом не обмолвились. У меня на лице никаб, скорее в целях безопасности, вокруг постоянно несколько охранников и Айна с короткой саблей. Даже я начала уважать свой статус.

Перед тем как войти в старый дворец, специальный слуга прокричал моё имя и приказал всем построиться, встречая первую госпожу империи.

Вот так я и узнала, кем сейчас являюсь.

Но моё приятное удивление вмиг рассеялось.

Стоило войти, посмотреть на обстановку, которую жилой назвать практически невозможно.

Тут можно найти все работы, какие только мог придумать проворный «глава» дворца.

И чистка обуви, и штопанье белья, и шитьё, и плетение корзинок. На заднем дворе прачечная.

Мне и вопросов задавать не надо! Кормит наместник женщин плохо, а работают они от зари и до заката, а может, и больше.

Все уставшие, измотанные и злые. Обречённые на страдания. Из этой каторги им не выйти живыми.

— Позовите сюда господина Беркан-бея! — процеживаю сквозь зубы. Местный слуга что-то пролепетал про послеобеденный сон, но Джейхан-бей очень красноречиво звякнул своей саблей.

Через несколько минут перед нами предстал заспанный, тучный мужик, настолько противный, что у меня начался токсикоз.

Но отступать я не намерена!

— Я вас отстраняю от этой должности. Джейхан-бей, прошу вас пересчитать все доходы и посмотреть, сколько казна недополучила средств, ведь тут работает по меньшей мере пятьдесят человек, работают много, а значит, и зарабатывают!

Эти слова вызвали улыбку у Джейхана. А Беркан густо покраснел, глаза вот-вот вылезут из орбит от злобы на меня, придушил бы, но боится.

Но и поклона я не дождалась. Женщины, кто слышал моё требование, замерли, слышно, как пролетела муха. У кого сейчас сдадут нервы — тот и проиграл!

А у меня нервы крепкие!

Глава 41