Женщина для утех семьи Бэкхейм - Ефимия Летова

и от его объятий, больше похожих на пытку. — Отец и её не любил, а я был на неё похож. Я так хотел заслужить его признание, его уважение, но не понимал, что это было попросту невозможно. Наверное, это какое-то семейное проклятие. Я терпеть не могу Асгаю, эту самодовольную суку, захлебывающуюся собственной желчью, Содель всегда изменял Карисе, дети нас не любят… Авертер в чём-то прав: не нужно продолжать этот поганый род.

— Не всё так плохо, — сказала я, — У вас есть сын и…

— Лавтур ничтожество, — почти трезвым голосом отрезал лорд Ликор и укусил меня за ухо. — Настругает пару-тройку сопливых детишек со своей драной кошкой, невестой, а слюнями будет капать на других. Ты ж моя сладкая, как хорошо, что ты пришла… Ты знала, что мне так плохо, да?

— Будет плохо, очень плохо, если вы не проводите в последний путь собственного отца! — я снова безуспешно попыталась высвободиться. — Ну же, давайте, вставайте, и…

— Ну-у-у, милая, давай потом, хватит дёргаться. Не в таком же виде, я весь… Чорай знает в чём, пусть думают, что я… болен, — он закидывает на меня бедро и продолжает посапывать куда-то в шею, а потом совершенно нелогично заключает. — Знать бы, чьих рук это дело, его смерть, сам бы разорвал на куски…

— Кто мог его убить? — после небольшой паузы спрашиваю я.

— Если бы знать! Этот каменноголовый Миёс, агент полиции, никогда не догадается, думаю, мы так и не узнаем правды. Отец мотался с какими-то миссиями в Ирталию, пока его не списали в расход из-за слабого сердца и раненой ноги. Он, знаешь ли, получал письма с угрозами — как тебе? И лет этак десять назад к нам и молодчиков каких-то подсылали, с ружьями, пытались папашку подстрелить. То ли отомстить, то ли… Чорая им в задницу. Не хочу никуда идти.

Да что ж такое-то!

— Вставайте немедленно! — я рявкнула так, как никогда не решалась ещё до этого говорить с хозяином. — Всё это чушь полная, я имею в виду, лорд Викон очень любил вас, и очень сожалел, что столь многого не додал вам… в детстве. Я знаю, он мне сам не раз говорил, он был со мной откровенен.

Ложь во спасение отвергается Изначальным, но зато она всегда соответствовала моим личным моральным нормам, в которых первым пунктом стояло выживание, и только потом самоуважение и прочее. Стояло, пока я не встретила лорда Авертера…

— Он очень любил вас, просто не мог сказать напрямую, не всегда легко подобрать нужные слова, особенно когда упущено столько шансов…

Лорд Викон обнимает меня крепче, а потом я чувствую, как подрагивает его крупное бесформенное тело, а редкие капли падают мне на оголившееся плечо. Какое-то время я продолжаю гладить его по волосам, как малолетнего ребёнка, а потом решительно высвобождаюсь из опустившихся рук и выскальзываю из нашей укромной ниши, точно змея. С сожалением кошусь на погасшую чёрную свечку — нет в этом доме покоя, нечего и мечтать понапрасну.

— Вернись! — капризно хнычет лорд Ликор. — Поцелуй меня…

— Только если встанете.

С огромным трудом я помогаю хозяину подняться на ноги, обхватив его со спины, и, уворачиваясь от вонючих слюнявых поцелуев, тащу его на себе прочь. Встреченный на пути слуга, к счастью, не близко со мной знакомый, оказывается понятливым и помогает мне усадить лорда в кресло в опустевшем парадном зале, бежит за гойдой Сантимой, а через рекордно короткий срок возвращается с какой-то склянкой и мазью. Еще минут десять я уговариваю хозяина выпить зелье, которое способно обуздать алкоголь в его крови, то угрозами, то вымученной лаской, то какими-то обещаниями, и наконец муть уходит из его глаз, и я вижу перед собой более привычный вариант хозяина, из тех, кто не будет плакать даже об умершем отце. Обработать синяк он позволяет куда охотнее, попутно вовсю лапая меня за все доступные места. Гостей не видно и не слышно, а это значит, что церемония прощания затянулась, возможно, из-за чрезмерно стылой земли.

— Ликор! — высокий и подтянутый седовласый мужчина с явной военной выправкой и предельно короткой стрижкой заглядывает к нам, бросает на меня короткий неодобрительный, даже брезгливый взгляд: я нахожусь непозволительно близко, руки лорда хозяйничают на моей пояснице, и нет необходимости подключать фантазию, чтобы понять, кто я. — Мы тебя обыскались, а ты тут…

— Прости, Антур, — лорд Ликор отодвигает меня, грузно поднимается, застёгивает пуговицы мятой рубашки. — Я… в общем, мне поплохело. Возраст, знаешь ли, и всё такое…

— Не тебе говорить мне о возрасте, я тебе в отцы гожусь, — возражает бодрый незнакомец, которого язык не поворачивается назвать «стариком», хотя он явно куда старше лорда Ликора. — Ты просто себя распустил.

— Имею право, отец всё-таки, — ворчливо возражает лорд Ликор, уже гораздо больше похожий на себя-прежнего.

— Отцу было бы неприятно видеть, как ты пьянствуешь и тискаешь гулящую девку вместо того, чтобы проводить его к Изначальному, как положено. Да и брюхо ты не за один день отъел.

— Это его любимая девка, он бы понял, — лорд беззастенчиво хлопает меня по щеке. — Веришь ли, он завещал ей сто тысяч хорров, не каменное оказалось сердце у старого хрыча! Так что позволь представить тебе леди Римию, отраду и красоту нашего дома.

Пожилой джентльмен ничего не говорит в ответ, и лорд Ликор продолжает, параллельно приводя в порядок свою одежду и наливая воды в бокал:

— Рими, это старый сослуживец отца, бригадный генерал Антур Райсмус, та ещё заносчивая за… ноза. Они, военные, знаешь ли, люди двойной морали: как выступают в своих походах, так сами — те ещё шлюхи, а на гражданке — морализаторы почище герехтеров. Небось что ты, что этот ваш расчудесный магистр Эйгон…

— Угомонись, мальчишка, я тебя под стол пешком ходящим помню, а туда же — отчитывать взялся. Иди к жене и к сыну!

Лорд Ликор пьяно икает, но его шаг уже достаточно твёрдый, а вид — почти приличный. Гость пропускает его вперёд, а я, неожиданно для себя вдруг окликаю его:

— Подождите, пожалуйста! Лорд Райсмус…

Потому что в этот момент я вспомнила, где и когда уже слышала это имя.

Глава 27

«Не будь ветошью!» — сказала я себе, хотя, сказать по правде, запас моей решительности таял, как снег на голой ладони. Лорд Райсмус взглянул на меня с отчётливой ноткой недовольной брезгливости. Пожалуй, он был моложе лорда Викона, лет на пять, не меньше, но выглядел даже лучше лорда Ликора. Некстати проснувшееся чувство собственного достоинства — где, интересно, оно