В машине с бывшим - Марго Олейник

водителю и, кряхтя под тяжестью сумки, направляюсь к подъезду. Дверь с противным скрипом открывается, обнажая убогий интерьер. Меня тут же обдает мерзкий запах застоявшейся сырости, смешанный с ароматом старых тряпок и чего-то гниющего. В нос бьет резкий, отталкивающий запах, заставляющий невольно сморщиться.

Взгляд падает на покореженные кнопки лифта, обведенные кривыми надписями и мелкими царапинами. «Не работает» — гласит кривая надпись, выведенная маркером. Тяжело вздыхаю, понимая, что с чемоданом и сумкой придется карабкаться по лестнице. «Хоть не на десятый этаж», — шепчу про себя, напоминая себе, что могло быть и хуже.

Тяжело кряхтя, начинаю подниматься. Каждый шаг дается с трудом, сумка давит на плечо, отчего оно немеет, а чемодан то и дело норовит выскользнуть из рук. С каждым пролетом запах становится все более удушающим, а стены обступают меня со всех сторон, словно тюремные. Передыхаю на каждом этаже, с завистью глядя на пустые двери чужих квартир.

Наконец, добравшись до третьего этажа, чувствую, как в ногах появляется приятная дрожь, а в груди — легкое жжение. Останавливаюсь перед своей дверью, достаю ключ из кармана и, провозившись немного, открываю замок.

Переступаю порог своей квартиры, и внезапно все тяготы дороги отступают на второй план. Смотрю на эти стены, на эту скромную обстановку и понимаю, что вернулась домой совсем обновленной. Словно сбросила с себя старую кожу, накопившую всю боль и усталость прошлых лет. Когда я уезжала, я была разбитой, уставшей от жизни, потерянной в себе. А сейчас… Сейчас я чувствую прилив сил, энергии, и главное — четкое понимание, в каком направлении двигаться дальше.

Но пока… Пока обессиленная дорогой, я бреду к дивану, уныло стоящему в углу комнаты. С облегчением падаю в его продавленную обивку, чувствуя, как пружины неприятно впиваются в тело. Но сейчас это неважно. Закрываю глаза, наслаждаясь минутой покоя.

Но короткий отдых не приносит желаемого облегчения. Открываю глаза и с ужасом осматриваюсь вокруг. Тусклая комната, освещенная блеклым светом люстры, кажется еще более унылой, чем я помнила. Все еще висят нелепые новогодние украшения, напоминающие о прошедших праздниках. Мишура, осыпающаяся с потолка, потускневшие елочные шары, одиноко висящие на нитках, — всё это выглядит жалко и неуместно.

Меня захлестывает волна отчаяния. Как я смогу продержаться здесь еще полгода? Полгода в этой угнетающей обстановке, в окружении этих серых стен и безнадежности. Даже при всём своём заряде энергией! И неизвестно, как скоро я смогу продать эту квартиру, и сколько времени займет строительство дома моей мечты — светлого, просторного, наполненного солнечным светом и радостью.

Пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей, иду в тесную ванную. Включаю кран и подставляю лицо под струю ледяной воды. Холод обжигает кожу, но приносит мгновенное облегчение, прогоняя сонливость и апатию. Смотрю на свое отражение в замутненном зеркале. Уставшее лицо, потухший взгляд, но — вопреки всему — в глубине глаз все еще теплится искра надежды.

Подмигиваю себе и тихо говорю: «Ты справишься, Мира. Ты со всем справишься. У тебя нет другого выбора». Отправляю воздушный поцелуй своему отражению и чувствую легкий душевный подъем. Да, это будет непросто. Но я сильная. Я пережила многое, и я переживу и это. Я построю свой дом, найду свое счастье. И ничто — и никто — не сможет меня остановить.

Глава 23

Сегодня пятое декабря, а я танцую по кухне, пританцовывая в такт мелодии, льющейся из динамиков. «....как узор на окне снова прошлое рядом…» — мурлычу я слова песни из «Анастасии», окунаясь в волшебную атмосферу приближающегося праздника. Воздух пропитан ароматом ванили и корицы — я готовлю имбирное печенье. Тесто податливо под моими руками, а формочки в виде звездочек и елочек обещают скорое превращение в хрустящее лакомство. Я люблю этот ритуал, он наполняет меня теплом и беззаботной радостью. Кажется, я смогла пережить кризис, случившийся при возвращении на квартиру.

За окном кружится снег, огромные хлопья медленно опускаются на землю, укрывая город белым покрывалом. Смотреть на эту зимнюю сказку — настоящее удовольствие.

Внезапный звонок в дверь прерывает мои танцы. Удивленная, я иду в коридор и заглядываю в глазок. Игорь? Что он здесь делает? Легкое недоумение сменяется любопытством. Я открываю дверь, и его взгляд, скользнув по мне, задерживается, и я замечаю озорной блеск в его глазах.

— Ничего себе, — присвистывает он, рассматривая мой наряд. На мне кружевная черная сорочка, длинный бежевый кардиган, окутывающий меня мягким теплом, и теплые пушистые носки, дарящие ногам уют. Его взгляд кажется теплым и обжигающим одновременно.

На моем лице расцветает улыбка, и я выдыхаю:

— Игорь? Какими судьбами?

Он протягивает мне небольшую изумрудную коробочку с косметикой. Внутри мерцают тени для век, румяна и блеск для губ, упакованные так, словно это драгоценности.

Я хлопаю себя по лбу.

— Боже, совершенно забыла!

Игорь усмехается, наблюдая за моей реакцией.

— Алина, когда это увидела, чуть не обиделась на тебя. Только Егор смог спасти ситуацию, напомнив сестре, что ты уезжала с кучей вещей и могла что-то забыть.

— Спасибо тебе огромное! — говорю я, все еще ощущая вину. — Удивительно, что Алина не позвонила и не отругала меня по телефону.

На это Игорь с улыбкой отвечает:

— Ей сейчас не до этого.

Я улыбаюсь, киваю и вдруг охаю, понимая, что держу Игоря на пороге.

— Прости, проходи! Чай? — предлагаю я, — Первая партия печенья как раз недавно испеклась.

Игорь кивает, соглашаясь, и начинает стаскивать с себя кожаную куртку, пропахшую бензином. Он ловко освобождается от ботинок, оставляя их у порога, и проходит вглубь квартиры.

Внезапно он останавливается у зеркала в прихожей. Его внимание приковывает деревянная лошадка на золотисто-красных полозьях, стоящая на тумбочке.

— Какая красота! Откуда у тебя такая? — спрашивает Игорь, поворачиваясь ко мне с искренним интересом в глазах.

— Друг подарил, — отрезаю я, стараясь не вдаваться в подробности.

Когда Игорь проходит на кухню, я невольно задерживаю на нем взгляд. Какой же он огромный! Высокий, широкоплечий, с накачанными руками, обтянутыми черной футболкой. Мечта любой женщины. И как я могла раньше этого не замечать? Почему я всю свою сознательную жизнь сходила с ума по Андрею, а не по такому мачо?

Но тут же одергиваю себя. Андрей… Он совсем другой. Может, в нем нет этой показной брутальности и байкерской атрибутики, но мужественности, харизмы и внутренней силы ему не занимать.

Мягкий ворс моих любимых пушистых носков бесшумно ласкает паркет, когда я направляюсь к столу. Открываю дверцу кухонного шкафчика, достаю две керамические кружки, украшенные наивным рисунком снежинок. Наполняю чайник водой, включаю плиту и