Ловушка для строптивой - Ани Марика

раздражения вибрируют в воздухе. И как вот в такой атмосфере уснуть? Тут, блин, дышать невозможно. Хотя дышать мне невозможно, потому что предательское тело дрожит от желания прижаться к бокам мужей. А развратные мысли подбрасывают такие пикантные картинки с пометкой 21+.

Прикрываю глаза, настраиваясь на спокойный сон, вроде бы никаких лишних поползновений нет. Можно немного расслабиться. Незаметно для себя я всё-таки засыпаю. Краем сознания отмечая, что кто-то из мужчин меня обнял.

Ранним утром просыпаюсь от жара и духоты. Непонимающе моргая, таращусь на смуглую кожу груди, в которую так эффектно уткнулась во сне. Не только уткнулась, я ещё и ногу на бедро закинула, задрав собственную сорочку аж до самой талии. Возможно, материя поднялась бы выше, но спящий за спиной муж номер два крепко обнимает за талию.

Куда делось одеяло, поверх которого они ещё ночью легли, неизвестно. Мы втроём тесно переплетены, спаяны, и мужчинам вполне удобно, судя по мерному дыханию.

Осторожно убираю ногу, тяжёлая ладонь тут же падает на оголённое бедро, скользит, разнося жар по всему телу. Хантер тянет обратно мою ногу, не давая отлепиться от себя.

Ладонь на животе напрягается, смещается ниже и давит, прижимая к торсу за спиной. Дышать становится сложнее, теперь уже от собственного напряжения, возбуждения. А ещё я чувствую их пробуждение. Боевое такое, каменное и внушительное.

Задираю голову, желая высказаться о непозволительности столь откровенных приставаний. Попадаю под прицел голубых глаз оборотня, и слова сгорают в поцелуе. Столь неожиданном и диком, сметающем все барьеры.

Слепо царапаю по груди, стараюсь оттолкнуть, но, кажется, сама теснее прижимаюсь. Отвечаю на поцелуй, теряя окончательно голову. Практически не слышу, что говорит за спиной Себастьян, но чувствую его руки, что без стеснения ползут по моему телу и сминают болезненно-чувствительную грудь.

Желание во мне спазмами скручивается. Каждое прикосновение мужчин обжигает и оставляет невидимый след. Я дрожу в их руках, парализованная и возбуждённая. Хочу, чтобы этот поцелуй не заканчивался. Чтобы эти объятья не исчезали. Хочу раствориться здесь и сейчас. Кажется, я сошла с ума.

— Какая же ты вкусная, Яр-рр-ра, — урчит Хантер, языком толкаясь сильнее, нижнюю губу прикусывая. — С ума сводишь.

Он целует подбородок, клыками горло царапает, в шею зарывается. Я покорно откидываю выше голову. Чужие пальцы перехватывают и тянут. Губы накрывают другие губы. Новый поцелуй обжигает, заставляет распахнуть глаза.

Себастьян будто наказывает меня. Жёстко вгрызается в мои губы. Грубо сминает. Глубоко и развратно целует. Сжимая мою грудь и выкручивая вершинку.

Хантер бёдра мои двигает и касается через бельё складочек. Тихий стон срывается в рот мужа. Двуликий сильнее трёт и рычит так, что всё нутро вибрирует.

Миг — и часть ласк прекращается, заставляя меня дрожать и негодующе прервать поцелуй. Тяжело глотая желанный воздух, перевожу взгляд на вылетевшего из постели и моих загребущих рук Хантера. Он стоит у стола, дробя отросшими когтями столешницу. Дышит с рыком и смотрит светящимися глазами.

— Ты согласна, Яр-рр-ра? — монструозным голосом спрашивает Хантер.

— Что?.. — непонимающе моргаю, медленно приходя в себя.

— Ты готова пойти до конца? — говорит более спокойный Себастьян, продолжая большим пальцем ласкать под грудью.

— Я… Нет! — дёргаюсь и спешно поправляю задранную сорочку. Чувствую себя ужасно развратной. Надо же было забыться и позволить зайти так далеко!

— Отойди от неё, — требует Хантер.

Маг нехотя откатывается и встаёт с другой стороны кровати. Морщится, сжимает челюсть до желваков и, подхватив рубашку, выходит из комнаты.

Двуликий тоже уходит. Молча и даже не взглянув. Найдя сбитое к ногам одеяло, натягиваю до самой макушки и прячусь под ним. Жмурюсь, вздрагивая от болезненных спазмов угасающего желания. И сама себя корю, что позволила, что потеряла голову.

Если бы Хантер не остановился, я бы точно не прервала их. И сейчас, вместо облегчения от того, что всё не завершилось логичным окончанием, я чувствую горечь и разочарование.

Я пять лет была в браке. Год до брака мы с Димой жили вместе. Но за эти шесть лет я никогда не испытывала столь яркого удовольствия, столь острого желания, столь сильного влечения. И столь глубокой потребности. Это какое-то наваждение. Никогда ещё я не теряла голову настолько, что забывала себя, растворялась в другом человеке. Точнее в двух людях. А после не сожалела о неслучившемся.

Долго лежать и себя жалеть не получается. Взбудораженный мозг опять посылает развратные картинки, и тело горит. Отбрасываю в сторону тяжёлое одеяло и жадно дышу, глотая прохладный воздух. Ладони к щекам прижимаю. Я вправду горю, и это не метафора.

Собрав все силы, встаю и, захватив чистые тёплые вещи, выхожу из комнаты. В коридоре сталкиваюсь с Себастьяном. Он оценивающе осматривает и, хмыкнув, прижимает к стене.

— Что ты делаешь? — лепечу, но не отбиваюсь.

— Ты вся красная, — кладёт на лоб ладонь, проверяя температуру. — У тебя жар. Магия бунтует.

— И что делать? — бормочу, прикрывая глаза и накрывая его ладонь своей. Она прохладная и остужает немного.

— Расслабься, — шепчет он, едва касаясь моих губ своими. Выпивает тихий вздох и словно забирает мой жар себе. По закрытым векам бьёт тусклый свет, и мне становится лучше.

— Спасибо, — смущённо улыбаюсь. — Отчего магия взбунтовалась? Я её до этого особо и не чувствовала.

— Если бы позволила нашему браку стать настоящим, не испытывала бы таких последствий, — говорит Себастьян, отстраняясь.

Муж уходит на кухню, я прячусь в ванной и непозволительно долго моюсь. Анализирую услышанное. Магия реагирует на близость? Логично, конечно. Себастьян вон как сверкает, когда видит нас с Хантером вместе. Но сегодня они были необычайно единодушны. Никто не дёргал меня, не рычал, не фырчал. Может, сговорились?

Выхожу ужасно задумчивой и подозрительной. Эти двое явно скооперировались и решили соблазнить одну маленькую меня. Гады!

— Иди к бесам, Хант! — рявкает грозно Себастьян, когда я появляюсь на пороге кухни.

— Нарываешься на ещё один бой? — рычит Хантер.

— Легко! — маг разворачивается с кухонным ножом наперевес и скалится.

— Стоять! — вбегаю и вклиниваюсь между ними.

Вот тут они совсем не похожи на сговорившихся побратимов. Как их понять, блин?

Отбираю у мага нож, оглядываюсь на двуликого. Стоят оба пыхтят. Злющие как сто чертей.

— Я подумала над вашим предложением…

Нагло вру, ничего я не думала. Но решение пришло спонтанно. Если мы продолжим жить здесь, а они ночевать со мной в одной постели, то уже