Невеста для короля драконов - Илана Васина

— Тёмные духи тоже вмешиваются в ход событий?

— Не могут они, — кряхтит Лаварра, вставая с табуретки и помешивая своё ароматное варево в печи. — Силы на то не имеют. Коли была бы у них сила вмешаться, то начался бы хаос великий.

— Да, но я всё-таки не понимаю. Зачем я сдалась духам Драконьей Обители?

— Они в тебе видят силу, что с Сердцем Обители созвучна.

— Это как?

— А я почём знаю, — отмахивается старушка, осторожно поднося к губам в ложке дымящееся варево из котелка. — Мне лишь сказано было, что из тебя выйдет славная королева, если не поскользнёшься на главном испытании.

— Каком испытании? — теряюсь окончательно. — Испытания были в замке. Но я оттуда сбежала, поэтому для меня испытания закончились.

— Вот глупая, — фыркает Лаварра. — Ничего не закончилось. Тем более для тебя.

Глава 47

— Тут любая станет глупой, если никто ничего не объясняет! Вот и вы, бабушка, ничего толком не рассказали... — и тут же с упрёком добавляю: — А ведь обещали!

— Да что тут рассказывать… Сядь лучше, поешь! У меня вон, глаза слипаются от усталости, и язык еле ворочается. А ты всё никак не угомонишься. Зачем да почему?

Ведунья, продолжая ворчать, — на это её сил почему-то хватает — наливает в две глиняные плошки дымящуюся, ароматно пахнущую похлёбку, и протягивает мне ложку. Я ем горячий суп, чуть ли не мурлыча от удовольствия.

После того, как почти сутки бродишь по лесу, совсем иначе начинаешь воспринимать даже самый простой домашний суп. И огонь, потрескивающий в очаге, от которого веет теплом, — тоже теперь кажется лучшим другом.

За едой пытаюсь выспросить, не встречала ли Лаварра тёмных. Что это за люди такие? Зачем они монстров создают и почему творят зло? Но старушка кривится на мой вопрос и от ответа уходит.

— Придёт время — узнаешь. Может быть. Ешь давай, не болтай почём зря.

Её молчание — единственное, что добавляет нотку досады в ужин. Даже на языке начинает ощутимо горчить.

Не знаю, что там ей духи наговорили про моё будущее, но она явно не видит во мне потенциальную королеву. Относится снисходительно, как к ребёнку.

«Вырастешь — узнаешь», — так мне мама в детстве говорила. Вот и старушка похоже отвечает.

После еды мою посуду, по наущению Лаварры, уже используя для этого другую лужицу. Потом она забирается на натопленную печку, как я и предполагала, а мне велит устроиться на лавке.

Меня уговаривать не надо. Конечности налились свинцовой тяжестью от усталости. Я давно мечтаю прилечь.

Лавка широкая, и шкуры на ней — мягкие, пушистые. Стоит мне голову опустить, как сон приближается, мягкой, стремительной поступью.

Слышу сразу знакомый голос, а через секунду вижу его — Ригвера Гарда, короля драконов.

Он выглядит... уставшим.

Ещё более мрачным и серьёзным, чем обычно.

Стоит в незнакомом мне зале. Там красиво. Много мрамора, а в центре высится белый, круглый стол, тоже из мрамора, вокруг которого сгрудились крепкие рослые мужчины, богато одетые под стать королю. Перед ними висит карта, прямо в воздухе, будто собранная из золотистой пыли.

Рельеф. Холмы, леса. Сверкающая пыль даже течение реки имитирует.

Это, наверно, собрание военного совета драконов.

Не представляю, что это ещё может быть за встреча.

— Верхнее Тиховодье тоже обыскали? — резко бросает король, кивком указывая в верхнюю часть карты.

— Да, милорд. Всю округу прочесали. Там её тоже нет.

— Что охотничьи псы? — жёсткий вопрос разрезает повисшую тишину. — Взяли след?

— Взяли, — следует понурый кивок. — След обрывается на болотах.

У короля раздуваются ноздри, когда он делает несколько резких вдохов. Впивается руками в край стола с такой силой, что кусок под его крупными пальцами крошится, как пенопласт. Но он даже не смотрит на это. Лицо темнеет от гнева, и он взглядом вонзается в ответчика.

— Что. Значит. Обрывается? — медленно произносит он, с явным трудом сдерживая подступающую ярость.

Мужчины молчат, опускают глаза.

Только один, — наверно, самый смелый — решается ответить.

— Это не просто побег. Беглянке кто-то помогает. Мои люди уверяют, что на месте обрыва пахнет магией.

— Тёмной? — роняет король.

— Нет, — качает головой тот же смельчак. — Драконьей.

— Ты говоришь. Что один из вас, — король обводит тяжёлым взглядом всех присутствующих, — прячет мою… Амелию?

Странно видеть, как на лицах этих уверенных мужчин мелькает замешательство. Кто-то переглядывается, кто-то хмурится, кто-то склоняет голову набок, будто пытаясь до конца осмыслить сказанное.

Но ещё сильнее реакции драконов меня цепляет кое-что другое.

Почему он так сказал?

Моя Амелия.

Сказал при всех.

Звучит так, словно он меня уже выбрал из всех претенденток и этого не скрывает.

Но я ведь сбежала из замка, чтобы он меня не выбрал. Чтобы забыл обо мне и жил... долго и счастливо. А если он из всех претенденток меня выбрал, то значит, моё проклятье уже запущено? И медленно, но неотвратимо ведёт его к погибели?

Или нужна церемония обручения, чтобы проклятье сработало?

Господи, как тяжело, когда ничего не понимаешь...

Грудь стискивает тревога.

— Нет, милорд, — продолжает всё тот же мужчина. — Это не кто-то из нас. Магией там пахло древней. Забытой. Такую знали лишь первые драконы. Очевидно, это их духи прячут леди Лайтхард. Но почему — я не знаю. И никто не знает. Говорят, на беглянке надет ваш фамильный оберег, милорд. Смею предположить, он тоже молчит, и сдаётся мне, по той же причине. Только древние драконы сумели бы спрятать фамильный оберег Гардов от ваших глаз.

Внимательно всматриваюсь в лицо короля.

Он по-прежнему нависает над столом. Мышцы напряжены так, что кажется, ещё чуть-чуть— и его рубашка треснет по швам. Но дракон теперь держит эмоции под контролем. Лицо у него — невозмутимое как маска.

— Тогда на сегодня всё, — сухо бросает король.

И мужчины тут же начинают расходиться, ни секунды не медля. Кто-то облегчённо вздыхает. Кто-то с пониманием посматривает на монарха.

В моей же голове мысли текут стремительным потоком.

Зачем ты ищешь меня, Ригвер?

Зачем думаешь обо мне?

Так нельзя. Это неправильно, опасно, в конце концов.

Дракон тем временем вертит в руках кольцо. И вскоре раздаётся осторожный стук, дверь раскрывается, и в проёме появляется... Мэлгран.

— Входи! — глухо приказывает король. — Есть разговор.

Глава 48

— Я слушаю вас, милорд! — Мэлгран, приблизившись, почтительно склоняет седую голову.

Как всегда одетый в чёрное, мрачный старик вызывает у меня противоречивые чувства: жалость вперемешку