Мой тайный друг - Эллен Стар

позвоночник вкрутили, и косился виноватым взглядом огромных голубых глаз на переднее сиденье. Майя перебирала пальцами спутавшиеся дреды и вяло жевала картошку фри, шурша большим бумажным пакетом.

Похоже, на казнь он тоже опоздал, и Дава успел провести со всеми тремя воспитательную беседу. Пронесло. Дима, не сдержавшись, довольно хмыкнул.

– Рано радуешься… – произнес Дава заговорщически мягко и медленно, не прерывая с ним зрительного контакта. В темных, масляных глазах плясали чертики. Дима тихо чертыхнулся, мечтая задвинуть свое тело поглубже под сиденье. – Для опоздавших у меня припасено особое наказание.

– Тебе бы в тюряге работать, а не танцевать, Дав. Явно прирожденный талант. К садизму, – проворчал Дима больше для вида.

Его тяжкий вздох сотряс салон, отчего с задних мест послышались смешки и шепотки. Нет бы хоть поддержали, а они только злорадствуют.

– Тц, да мне и вас, оболтусов, хватает. – Дава добродушно пожал плечами, посмотрел на скривившееся в страдальческой гримасе лицо Димы, а затем потянулся к своему рюкзаку и достал из него яркий, чуть потрепанный блокнот с дольками лимона и наклейками скелетов. – Вот, держи, это тебе.

– Утешительный подарок перед расправой?

Дима поймал блокнот, прошелся по ребрам пружин мозолистыми пальцами, выдыхая хрипловатый смешок. Непонимающе очертил взглядом лицо в мелких веснушках и расплывшуюся широкую ухмылку, не предвещающую для него ничего хорошего.

– Ты юморист, Димыч.

Дава вновь наклонился к рюкзаку и, покопавшись в нем, достал на свет тонкую ручку с черными чернилами и едва не расхохотался, когда протянул ему ее, раскрыв ладонь.

– Хочешь, чтобы я написал завещание, потому что не уверен, что переживу твое наказание?

– Объяснительную, Дим. В письменном виде.

– Черт, только не это. – Дима в немой мольбе едва не схватился за волосы.

Он и правописание? Он и сочинения? Да лучше сразу завещание. И желательно, чтобы там было одно слово: убит.

– Знал, что ты оценишь!

Майя хихикнула и сочувственно похлопала его по плечу, когда потянулась через Костю, а потом даже поделилась с ним картошкой, разрешив взять одну из своих сокровенных запасов. Костя молча оглядел его и поджал губы, но в этом тоже было что-то от того, что он не завидовал его участи. Доктор, оторвавшись на мгновение от событий в игре, показал ему большой палец и одними губами произнес: «Удачи».

– Может, кто-то хочет составить мне компанию?

Дима обворожительно улыбнулся своей лучшей отрепетированной улыбочкой, поигрывая бровями.

– Или я даже могу уступить, для друзей ничего не…

Когда Костя, смиренно вздохнув, потянул к нему тонкие руки, чтобы разделить эту кошмарную участь, Дава резко одернул Диму за плечо и оттащил обратно на сиденье, строго чеканя:

– Не, не катит, Димыч. Или ты пишешь сейчас извинения и рассказываешь, что заставило тебя опоздать практически на час, или мы не сдвинемся с места, пока ты не напишешь.

– Выбор без выбора! Я об этом у одной блогерши читала.

– Спасибо, Майя, за просвещение, – хмуро процедил Дима сквозь плотно стиснутые челюсти, прожигая взглядом твердую обложку блокнота со скелетами, что упал ему на колени. – Здесь должны были быть не скелеты, а как минимум демоны или стикеры с сатаной.

– Что ты там бормочешь? Я не расслышал.

– Ничего. Тебе показалось.

Дима с тихим щелчком открыл ручку и, надавливая на бумагу, размашисто и криво вывел всего два слова. Сдержать усмешку ему не удалось. Это его кардиограмма. Его стопроцентный диагноз.

– Ты издеваешься?

Дава вчитывался в слова медленно, будто перед ним была поэма в сто томов, а не сухая констатация фактов. Пациент мертв. Все же понятно.

– Даже не думал.

– И что это, может, объяснишь тогда?

Дима поднял глаза к лобовому стеклу, за которым мерцал расцвеченный огнями парк. На черном небе уже проступили первые робкие звезды. Уже так поздно. Оставалось надеяться, что Ася благополучно доберется домой. Все-таки оставлять ее было не лучшим его решением.

Как и танцевать. Флиртовать. И выделываться, как мальчишка. Но это же Ася. Когда еще выпадет шанс быть с ней так близко и позволить то, что не может Дима Котов, парень из неблагополучной семьи, у которого даже нет своего дома? Демьян же мог прижать ее к себе, кружиться с ней в танце и делать комплименты.

Удачливый. Дима ему завидовал. До жжения в ребрах.

С другой стороны – даже он не мог сгрести ее в охапку, как птенчика, уткнувшись носом в ямочку на ключице, и, подхватив под бедра, унести с собой. Скорее всего, Ася бы заявила на него. Потому что Демьян ей – никто. И была бы, конечно, права. Если бы кто-то решился на подобное, то не дожил бы и до официального ареста. И ее строгая мать здесь ни при чем.

– Меня похитили, – протянул Дима, невольно проведя пальцами там, где были написаны и без того знакомые цифры; этот номер – его личный вызов SOS, его персональная анестезия.

– Может, ты хотел сказать, что с тебя стащили джинсовую жилетку, которую я тебе любезно одолжил?

– О, – ехидная улыбка тронула губы, сердце ликующе подскочило, а кожу на месте ее номера начало покалывать, – а джинсовка твоя была отдана похитителю в качестве залога. Прости, Дав. Боюсь, твою брендовую шмотку мы больше не увидим. Но главное, что я тут, да?

Потому что Ася наверняка превратит ее в объект искусства. У нее буквально талант. Быть может, жилетка покроется яркими пятнами или вовсе станет розовой. Или же уменьшится до размера, что подойдет разве что пятилетке.

Интрига. Предвкушение. Азарт.

– О! – передразнил его Дава, закатив глаза, и в груди у Димы шевельнулось нехорошее предчувствие, потому что в темных глазах друга уже плясали не черти, а проглядывал сам дьявол в языках плящущего пламени. – Да ты что? Это большая радость, Димочка. Я просто счастлив, что «все мы здесь сегодня собрались».

– Кажется, что самое время бежать.

– Согласен.

– Да дайте я хоть уровень пройду, блин.

– Народ, у меня для вас хорошая новость и плохая. С какой начать?

Дава склонил набок голову и медленно оглядел всех, точно сканируя смертоносным лазером. Ни дергаться под этим пронзительным взглядом не выходило, ни дышать.

– Хорошо, раз вы единогласно решили…

Дима сдавленно фыркнул, бровь взлетела вверх: ничего они не решили, но когда это останавливало Даву, для которого самое важное мнение – это его собственное?

– То начнем с хорошей. Я уладил вопрос с сережками и полицией.

Дима только сейчас понял, что до этих слов не мог и вдохнуть нормально. И что совершенно забыл о случае с полицией. Он все еще радовался случившейся встрече с Асей. В него будто раз пять врезалась молния, внезапно появившаяся