Двор кошмаров - К. А. Найт

поймаем тебя с другим. Это обязательно произойдет, и мы все равно вместе. Мы никогда не перестанем хотеть тебя или нуждаться в тебе, Алтея. Плюс, я понимаю, что мне нравится смотреть, — признаюсь я без стыда. Ее глаза расширяются, и я улыбаюсь, видя шок на ее лице. — Однажды я тебе покажу, но у меня никогда не было проблем с тем, чтобы поделиться, — говорю я ей, облизывая губы, пока она наблюдает за мной. В голову приходят всевозможные образы, но я отгоняю их, мне нужно сосредоточиться. — Но нам лучше приступить к работе, пока Нэйтер не нашел нас и не отчитал или, может быть, даже наказал. — Я подмигиваю, заставляя ее рассмеяться.

— Ты видела, как я трансформировался. Нэйтеру любопытно, сможешь ли ты направить это в нужное русло, — говорю я, не высказывая своего страха по поводу трансформации перед ней или ее приближения к зверю, который живет внутри меня, но в данный момент он кажется ручным. — Может быть, мы попробуем это?

— Черт возьми, да. — Она возбужденно извивается, и мой разум рисует мне образ, как она вот так извивается на мне. Она смеется, очевидно, заметив это, и шлепает меня по бедру. — Веди себя прилично.

— Если, и ты тоже. — Я подмигиваю. — Ладно, в отличие от Озиса, моя сила исходит не от мира. Это происходит от эмоций... от огня, — мурлыкаю я, пробегая глазами по ее телу. — Используй сильные эмоции, такие как гнев, ненависть, любовь и желание. — Я облизываю свои клыки, и она наблюдает за этим движением. — Позволь этому огню течь через тебя и изменять тебя.

— Звучит просто, — отвечает она, затаив дыхание, запах ее желания заставляет меня зарычать.

— Тогда давай попробуем. — Я протягиваю руку, и она берет ее, зная, что сила усиливается благодаря связи. — Сосредоточься на них или на чем-то таком, что заставляет тебя это чувствовать.

— На чем ты сосредотачиваешься? — с любопытством спрашивает она.

— Обычно желание, — отвечаю я, не желая признавать, что сосредоточенность на любых других эмоциях затрудняет контроль. Я не хочу, чтобы она думала, что я слабый. — Я думаю о кормлении, о клыках, вонзающихся в плоть, как в первый момент у меня во рту взрывается кровь. Я думаю о Ликусе, поглаживающем мой член, когда он питается от меня, или о моей собственной руке, накачивающей меня, чтобы освободиться, когда я питаюсь. В последнее время я думал о том, как ты оседлаешь меня, когда будешь питаться от меня, или как кто-то другой возьмет тебя за шею, как ты это делаешь, и засунет свой член в твою хорошенькую маленькую попку, пока ты осушаешь и трахаешь меня досуха .

— Черт, — бормочет она. — Это было бы так горячо. Я бы продолжала использовать тебя, даже когда ты умолял бы меня остановиться.

— Я бы не стал. Я бы умолял тебя выпить из меня каждую каплю крови и спермы, позволяя другим трахать и кормить тебя, — говорю я ей. Ее грудь вздымается быстрее, когда она смотрит на меня, ее глаза сверкают от желания. — Хорошо, ты чувствуешь это. Позволь этому течь через тебя. С этим образом в голове я тянусь за своей трансформацией, но на этот раз я проталкиваю его по своей руке и через свою кожу к ее, колеблясь лишь мгновение, прежде чем вспоминаю, что сказал Нэйтер.

Она должна быть в безопасности.

Оно пульсирует под ее кожей, пытаясь вырваться наружу, но когда она с криком падает обратно, я тяну его обратно, чувство вины и беспокойства овладевает мной. Тяжело дыша, она лежит там, а я нависаю над ней, не желая прикасаться к ней, чтобы не причинить ей боли.

— Ладно, может быть, я не смогу принять твое изменение, — говорит она. — Это больно.

— Может быть, с большей практикой? — Говорю я, чувствуя неуверенность. Мое чувство вины утраивается от облегчения. Я бы не хотел, чтобы она забрала зверя, которого боюсь даже я. — Но давай не будем делать этого прямо сейчас. Как насчет пламени? Оно исходит из того же места, но не причиняет боли.

Я забыл, как сильно может ранить изменение, и если оно коснется ее кожи, моя собака разорвет ее в клочья изнутри. Обидно было бы преуменьшением, но наша королева сильна.

Однако это не избавляет меня от чувства вины, но решимость в ее глазах немного помогает.

— Пламя, да, давай сделаем пламя. — Она фыркает, садясь, но на этот раз она садится ко мне на колени спиной к моей груди и обнимает меня руками. Я тяжело сглатываю, когда ее идеальная задница оказывается прямо на моем твердом члене. Когда она шевелится, я стону, борясь со своим желанием. — Покажи мне.

Я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом, кроме ее упругой задницы. Пламя почти не требует размышлений. Протягивая руки на случай, если оно обожжет ее, я позволяю огню танцевать по моей коже. Она ахает и наклоняется вперед, заставляя меня застонать.

— Коснись его, — предлагаю я, мой голос хрипит от желания.

Она протягивает руку и прикасается к пламени, и когда оно не обжигает ее, она кладет свою ладонь на мою руку. Мы оба смотрим, как языки пламени переходят с моей кожи на ее, танцуя по ней, пока нас обоих не охватывает пламя. Она поворачивает голову и прижимается своими губами к моим.

Застонав, я грубо целую ее в ответ, в то время как языки пламени лижут и поглощают наши тела, когда мы падаем на пол.

Мои руки скользят вниз по ее спине и хватают за попку, сильнее притягивая ее к себе. Она отрывает рот и проводит им по моей шее.

— Да, кормись, трахни, возьми каждый дюйм меня. Я твой, — умоляю я.

ЛИК

Я должен уйти, я должен отвернуться, но я не могу.

Алтея моя, моя вторая половинка сделала это совершенно очевидным, но она также принадлежит и им. Я ожидал ревности, но все, что я чувствую, - это непреодолимое желание, когда смотрю, как она целует и покусывает горло Зейла. Языки пламени танцуют по их коже, не обжигая их, когда она прижимает его к полу. Он стонет, умоляя ее использовать его, но есть кое-что