Верни меня во вчерашний день - Жасмин Литтл

Это она.

Автобус трогается, и я впадаю в панику.

Что, если Эмма, которая сидит в моей машине, действительно из будущего? Но этого не может быть, потому что это означает…

Я поднимаю телефон и засовываю его в карман. Затем убеждаюсь, что крышка на канистре с бензином плотно закрыта, и только после этого мчусь обратно.

Я бегу быстрее, чем когда-либо прежде. Путь, который занял у меня больше часа пешком, я преодолеваю менее чем за двадцать минут. Пот стекает по моему лицу, а ноги горят. Я задыхаюсь, но не останавливаюсь.

Не останавливаюсь, пока не оказываюсь у своей машины, стоя перед ней и тяжело дыша, как собака.

Эмма сидит на пассажирском сиденье, там, где я её оставил. На ней та же одежда, которую я помню.

Увидев меня, она выходит из машины:

— Что с тобой случилось? Почему ты не отвечал на мои звонки?

Мои руки дрожат, когда я делаю шаг вперёд.

Это не может быть правдой.

Как она может быть в двух местах одновременно?

— Ты в порядке?

Всё это время мне казалось, что Эмма выдумывает истории — лжёт, — но она говорила правду. Мой желудок выворачивает наизнанку, а голова кружится.

— Я не собираюсь это делать.

— Что делать? — переспрашивает Эмма.

Я проглатываю ком, всё ещё не веря, что мне приходится убеждать её, что я никогда не сделаю того, в чём она меня обвиняет.

— Я не причиню вред Мэллори.

— Зачем ты снова об этом…

— Я видел тебя.

Её губы приоткрываются, а глаза округляются. Она прекрасно понимает, что я имею в виду, даже без моих пояснений, но выражение её лица не смягчается. В её глазах затаилась печаль, которая никак не проходит, и я не понимаю, как мог не замечать этого раньше. В них больше нет того блеска, который когда-то сиял в каждой её улыбке.

Сжимаю руки в кулаки, потому что меня трясёт. Я напуган и сбит с толку, но знаю, что она не лжёт.

— Что я сделал с Мэллори? — уточняю я.

Эмма смотрит на меня, не отвечая сразу, словно ещё не оправившись от шока, а затем произносит:

— Ты столкнул её с Оклендского моста.

Это не может быть правдой.

Я бы ни за что так не поступил.

— Когда?

— Это произойдёт сегодня вечером.

Я оттягиваю ворот своей футболки, пытаясь уложить эту новость в голове, но она нелогична. Нет такой версии мира, где я бы совершил что-то настолько ужасное.

— Я этого не сделаю.

Эмма ничего не говорит.

Я подхожу к ней в отчаянии:

— Как мне убедить тебя, что я не причиню ей вреда?

Она медленно встречается со мной взглядом:

— Не исчезай из поля моего зрения.

Глава 20

Эмма

Майлз протягивает мне руку, словно оливковую ветвь, — первый мирный жест между нами за эти годы.

— Клянусь, я не уйду из поля твоего зрения, — его голос звучит уверенно, взгляд твёрд. Он не лжёт.

Я смотрю на его протянутую ладонь, как на обещание. Меня тошнит, я не знаю, как реагировать на его признание. Я должна радоваться, что он мне верит, но мне страшно, потому что это напоминает мальчика, который безоговорочно доверял мне. Из-за этого совсем не хочется его ненавидеть. Из-за этого хочется верить, что память, возможно, меня подвела.

Я осторожно принимаю его ладонь, и он обхватывает мои пальцы своими. Тепло искрой пробегает по моей руке. Прикосновение такое чуждое и в то же время знакомое, что я не знаю, как к нему относиться.

Я вздыхаю, не зная, что делать. Я привела Майлза сюда не для того, чтобы он нашёл «прошлую меня». Я лишь хотела увезти его как можно дальше от Мэллори, а это был самый простой вариант. Но, возможно, подсознательно я нуждалась в том, чтобы он мне поверил.

Майлз отпускает мою руку и быстрым движением засовывает свою в карман. Его лицо бледное, лишённое всякого цвета, а кудрявые волосы прилипли ко лбу от пота.

Неужели он действительно пробежал весь этот путь? Из-за меня?

Мы смотрим друг на друга слишком долго. Я знаю, что должна отвести взгляд, но не могу. Впервые за долгие годы он хочет быть рядом со мной. Я не знаю, как это воспринимать.

Я понимаю, что гнев внутри меня не должен утихать. Он должен быть таким же сильным, как в тот момент, когда Майлз столкнул Мэллори с моста. Даже если он клянётся, что не сделает ничего подобного, мне известно, что он на это способен.

И всё же из-за того, что Майлз выглядит так, будто его вот-вот стошнит, мне очень трудно его ненавидеть. Возможно, это потому, что всё это время в глубине души я желала ошибаться. Как бы я хотела, чтобы он был таким же безобидным, как тот мальчик, который пришёл к моему домику на дереве в поисках Дюка, но я-то знаю правду.

Сжимаю подол своей футболки и тереблю ткань, отвлекаясь от странных чувств, бушующих внутри. Мне хочется верить, что спасти Мэллори так же просто, как и всё остальное, но я сомневаюсь.

Майлз делает вдох и прикусывает губу, оглядываясь по сторонам:

— Мы не можем просто стоять здесь.

Он идёт обратно к машине, а я не могу сдвинуться с места. Я не знаю, что делать дальше, и новая волна тревоги захлёстывает меня. Майлз меня ненавидит, но сказал, что не уйдёт. Что нам делать до конца дня?

Ещё даже шести часов нет.

Это не должно иметь значения, пока Майлз находится подальше от Мэллори, но что-то в том, как он теперь идёт мне навстречу, заставляет меня нервничать. Будет ли неловко? Будет ли он относиться ко мне по-человечески или будет весь день вести себя так, будто ему противно? Судя по тому, как он ведёт себя в последние дни, вряд ли стоит ожидать от него вежливости.

Взяв канистру с бензином, Майлз подходит к задней части машины и заливает топливо в бак. Затем открывает свою дверь и поднимает голову. Его взгляд, глубокий и нежный, останавливается на мне:

— Эмма?

— Да?

— Садись в машину, — велит он.

Я делаю шаг вперёд. Ноги словно наливаются свинцом, пока я тащусь к пассажирскому месту и сажусь рядом с Майлзом.

Он держит руль, но не трогается с места. Поджимает губы, задумавшись и глядя куда-то вдаль, погружённый в свои мысли. Майлз всегда был молчуном, обдумывающим каждую деталь окружающего мира.

— Как это возможно? — шепчет он.

— Я не знаю.

Майлз наклоняет голову,