Миссия: реабилитировать злодейку! Том 2 - Алина Пылаева

Стоило только подумать, что прошлый император мог узнать о мальчике, который выжил в утробе матери, принимавшей яд из монстров. О мальчике, который мог противостоять темной мане Морел, и ледяные мурашки покрывали все мое тело.

За способ получить пару десятков таких детей, прошлый император отдал бы многое. Ведь тогда Орсу можно было бы стереть с лица земли и больше не зависеть от такого маленького королевства, единственной ценностью которого были первородные и оружие, что они создавали. Случись такое, и я бы не сидела здесь. Кларисса уже давно была бы в рабстве или мертва, как дочь павшего королевства.

— Молю, Ваше Высочество! Никто не должен об этом узнать! — Линда обхватила мои руки ледяными пальцами и сжала, что было сил. — Я не видела иного пути и была готова погубить нас обоих, лишь бы мой ребенок не прожил жизнь подобно моей. Но только первая капля ядовитого зелья коснулась моего языка, я поняла — это ошибка!

Она говорила торопливо, будто вслед за Райлоном испугалась моего интереса. Больше не утаивая и не подбирая слов, женщина рассказывала, как провела долгие месяцы в страхе и боли, а затем и разрушалась за годом год.

Барьерная магия, сродни той, что была у Бьёрна, защищала духовный камень ребенка в ее утробе, пропуская в него лишь чистую ману, что накапливалась внутри день за днем. Но защитить себя у Линды сил не осталось, а потому черная магия древнего бога отравила ее собственный камень души.

— Многие погибнут, если пойдут по моему пути! Ваше Высочество! Матери, дети, и ваша родина! Вы не должны!..

— Никто не узнает, даю слово. — твердо и четко говорила, глядя в глаза. И напряжение Линды постепенно исчезало. — Есть секреты цена которых непомерно велика. Я знаю это, как никто другой.

И мне пришлось пересилить себя. Пришлось так же открыто и честно рассказать обо всем, что ее ждет. Спасение, а затем неведение и чужбина. Я открыто призналась, что не могу просто доверить свой секрет. И что заберу ее память. О себе, о случившемся и даже о ее сыне.

— Обещаю, что мои люди о вас позаботятся. И даю свое слово — я сделаю все возможное, чтобы однажды вы вновь обрели друг друга. Пусть вы не будете этого помнить, но Райлон не даст мне забыть.

Я глянула на своего рыцаря, и тот кивнул в ответ. И мне стало немного легче от того, что он понимает. Как и его мать, что не стала проклинать меня всеми словами, а лишь тихо выдохнула:

— Вы только… берегите его, Ваше Высочество.

— Я — рыцарь-защитник, матушка… — растерянно глядел на нас Райлон, но мы с Линдой лишь обменялись взглядами, которые могла понять только мать.

— Обещаю.

Больше медлить было нельзя, мы и без того слишком разговорились. Бьёрн и Райлон заняли свои места, оставив нас с Линдой одних. Несмотря на слабый протест, я помогла ей распахнуть платье и лечь на подушки. Старалась не подавать виду, но волнение захватило меня со страшной силой. Кожа в ореоле духовного камня полностью почернела, и стоило только коснуться ее пальцами, как они будто покрылись коркой льда.

Я отчетливо ощущала нечто темное, сосущее и ледяное, что пыталось подпитаться и моей силой, проникнуть под мою кожу, в мой камень души. И потому едва Бьёрн активировал все барьеры, я высвободила поток маны, взывая к своей магии и желая изничтожить все эти чувства как можно быстрей.

Бьёрн предупреждал, что большой всплеск может прорвать первый барьер, созданный вокруг кровати из магических камней. И так оно и случилось. Яркая золотая вспышка разлилась бурлящей волной и поглотила голубую вуаль в считанные секунды.

— Хозяйка! — рявкнул маг, напрягаясь всем телом.

Моя магия хлестко ударилась в стену, отделяющую нас от остального мира, и Бьёрн едва сумел полностью ее поглотить.

— Не отвлекайтесь! — вновь скомандовал он.

И я медленно вдохнула и выдохнула, сужая золотую сферу, что окружала нас с Линдой, до маленького солнышка, едва покрывающего мою ладонь. Началась битва на истощение. Я должна была действовать крайне осторожно. Возвращать во времени частичку за частичкой, разом восстанавливая поврежденное тело и очищая ману женщины от расползающейся тьмы.

Перед глазами все плыло. Минуты тянулись невозможно долго, нехотя сливались в часы, и в какой-то момент мне вовсе показалось, что время остановило свой бег. Я лишь слышала грохот собственного сердца в ушах, чувствовала как пульсирует в груди духовный камень, и как стремительно мана вырывается из него и неутомимо бьет в мои ладони. А я должна была превратить этот бушующий поток в тонкую золотую нить, что прошла бы в самое тонкое ушко иголки.

И этой невесомой нитью скрепить каждую возвращенную к жизни клеточку тела, залатать трещины в духовном камне, что был ими испещрен, и пронзить каждое темное пятно, что в ужасе пряталось от меня и выжидало.

Выжидало, пока я не дам слабину. А она пришла, хоть и не звали. Я даже не сразу поняла, что алые бусины, появляются на бледной коже из-за меня. Но когда я почувствовала привкус крови во рту, то невольно мазнула пальцем под носом. Только тогда поняла, что мои силы уже на исходе.

— Остановитесь, хозяйка! Этого достаточно! Достаточно!

Крик Бьёрна был далеким и глухим. Слова сливались в протяжное гудение. Я задыхалась, чувствовала как горит все мое тело, но еще… Еще я видела, что осталось чуть-чуть.

Совсем немного и я сдержу свое слово. Еще немного и духовный камень Линды вернет себе прежний блеск. Еще немного и я полностью изничтожу темную ману Морел, избавлю от нее хотя бы одного человека.

— Моя королева!.. — послышался взволнованный окрик Райлона.

И я призвала остатки своих сил. Золотая вспышка оказалась настолько мощной, что я ослепла. Так показалось.

Но на самом деле я провалилась во тьму.

И эта тьма оказалась необычно пустой. Тихой и безмятежной. В ней не чувствовалось пугающего всепоглощающего присутствия, я будто попала в колыбель. Мягкую, словно облачко. Она обволакивала и наполняла изможденное тело потерянной энергией и жизненной силой.

И в какой-то момент они словно вытолкнули меня на поверхность. Открыв глаза, я увидела знакомый балдахин, обрамленный тонкими бликами луны. Затем почувствовала тяжесть на своей ладони, и, повернув голову, увидела спящего прямо на стуле Бьёрна.

Его светлые брови хмурились, а рука плотно сжимала мою. Под глазами пролегли глубокие