Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева

Я замерла.

Жена.

Он сказал это вслух.

— Ты делаешь мне предложение? — спросила я, чувствуя, как колотится сердце.

— Пока нет, — он улыбнулся краешком губ. — Я хочу, чтобы ты сначала закончила старую историю. А потом... потом мы поговорим.

— О чем?

— О нас, — он поцеловал мою руку. — О нашем будущем. О том, как мы хотим его видеть.

— А ты его видишь?

— Каждый день, — ответил он. — Как ты просыпаешься рядом, как пьешь кофе утром, как смеешься, когда Даша шутит. Как мы гуляем с Софой в парке, как стареем вместе.

— Ты слишком много планируешь, — я покачала головой. — Жизнь любит вносить коррективы.

— Пусть вносит, — он пожал плечами. — Главное, чтобы ты была рядом.

— Я буду, — пообещала я.

— Тогда о чем разговор?

Ни о чем.

Мы просто сидели, держась за руки, и слушали дождь.

На следующий день приехала Алла.

Одна, без Коли и Софы — дочь была в школе, муж на работе. Она выглядела уставшей, но спокойной. За те две недели, что прошли после нападения Толика, она словно повзрослела на несколько лет. Исчезла прежняя высокомерная невестка, которая смотрела на меня свысока. На ее месте была женщина, прошедшая через страх и нашедшая в себе силы не сломаться.

— Светлана Витальевна, — начала она, садясь на диван в гостиной, — я пришла поговорить.

— Слушаю, — я села напротив, Олег удалился на кухню, чтобы не мешать.

— Коля боится идти в суд, — сказала Алла. — Он говорит, что не сможет смотреть на отца, давать против него показания. Что это предательство.

— Он прав, — кивнула я. — Это предательство. Но иногда предать того, кто сам предал — это не грех, а справедливость.

— Я ему то же самое говорю, — Алла вздохнула. — Но он упрямый. Как бык.

— Он твой муж, — я пожала плечами. — Тебе виднее, как его убедить.

— Я не могу его убедить, — Алла покачала головой. — Я только могу быть рядом. Поддерживать. И молиться, чтобы он принял правильное решение.

— А какое — правильное? — спросила я.

— Правильное — это то, которое не даст ему мучиться потом, — Алла подняла на меня глаза. — Если он не даст показаний, Толика не посадят. Он будет продолжать угрожать, появляться у дома, может, опять поднимет руку. А если даст — посадит отца. И будет винить себя до конца жизни.

— Что же делать?

— Я не знаю, — она развела руками. — Поэтому и пришла к вам. Вы его мать. Вы знаете его лучше.

Я задумалась.

Коля всегда был мягче Юры. Более ранимый, более зависимый от чужого мнения. Он боялся осуждения — отца, жены, коллег. Боялся сделать шаг, который не вписывается в рамки «правильного сына».

— Я поговорю с ним, — сказала я наконец. — Сегодня же.

— Спасибо, — Алла выдохнула. — Я знала, что вы поможете.

— Не за что, — я встала, обняла ее. — Мы — семья. Семья должна держаться вместе.

— Даже такая странная? — усмехнулась она.

— Даже такая, — кивнула я.

Алла уехала, а я пошла на кухню, где Олег читал новости на планшете.

— Ты слышал? — спросила я.

— Да, — он отложил планшет. — Коля боится давать показания.

— Я должна с ним поговорить.

— Я отвезу тебя.

— Спасибо.

— Не за что.

Мы собрались и поехали.

Коля был дома — бледный, взъерошенный, с красными глазами, будто не спал несколько ночей. Увидев меня, он попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой.

— Мам, зачем ты приехала? — спросил он, когда мы сели в гостиной — я, он и Олег, которого я попросила подождать в прихожей.

— Поговорить, — я взяла сына за руку. — Об отце. О суде. О том, что ты боишься.

— Я не боюсь, — он отвел взгляд.

— Врешь, — я покачала головой. — Я тебя знаю. Ты всегда боялся, когда нужно было выбирать между ним и мной.

— Потому что вы оба дороги, — сказал он тихо. — И каждый раз, когда я вынужден выбирать, я теряю.

— Ты ничего не теряешь, — я сжала его руку. — Ты приобретаешь. Себя. Свою самостоятельность. Умение принимать решения, не оглядываясь на отца.

— А если я ошибусь?

— Если ты ошибёшься, я буду рядом, — пообещала я. — Если отец осудит — я поддержу. Если мир отвернется — я останусь.

— Ты всегда так говоришь, — он всхлипнул. — А потом... потом уходишь.

— Я не ухожу, — я покачала головой. — Это ты меня выгоняешь.

— Я был дураком.

— Был, — согласилась я. — Но теперь ты умнее. И я верю, что ты примешь правильное решение.

— Какое — правильное?

— То, которое позволит тебе спать спокойно, — ответила я. — Не завтра, не через год — всю жизнь.

Он замолчал.

Я сидела рядом, держа его за руку, и ждала.

— Я дам показания, — сказал он наконец. — Не ради мести. Ради Софы. Чтобы она не боялась. Чтобы выросла в мире.

— Ты молодец, — я поцеловала его в лоб. — Я горжусь тобой.

— Нечем гордиться, — он покачал головой. — Я просто делаю то, что должен был сделать давно.

— Это и есть гордость, — я улыбнулась. — Когда понимаешь, что должен, и делаешь.

Мы обнялись.

Он плакал — уткнувшись в мое плечо, как в детстве, когда разбил коленку или потерял любимую игрушку.

— Всё пройдет, — шептала я. — Всё образуется. Ты только держись.

— Я держусь, — всхлипывал он. — С тобой легко держаться.

— Тогда держись за меня, — я гладила его по спине. — Я никуда не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мы вышли от Коли через час. Олег ждал в машине, листая новости.

— Ну как? — спросил он.

— Договорились, — я села рядом, откинулась на спинку. — Он даст показания.

— Молодец, — Олег сжал мою руку. — Ты смогла его убедить.

— Не я, — я покачала головой. — Он сам понял. Я только помогла.

— Ты — волшебница, — усмехнулся он. — Я давно это понял.

— Не преувеличивай.

— Не преувеличиваю, — он завел машину. — Едем домой?

— Домой, — кивнула я.

Дома нас ждал сюрприз.

Даша вернулась раньше и привела с собой Юру.

— Мам! — сын бросился ко мне, обнял, приподнял над полом. — Я слышал, что случилось! Ты как?

— Жива, цела, — я засмеялась, когда он поставил меня на пол. — А ты чего приехал?

— Как чего? — он нахмурился. — Мне Колька позвонил, сказал, что отец на тебя руку поднял. Я сразу на вокзал и к вам.

— Ты — мой герой, — я потрепала его по голове.

— Не герой, — он покраснел. — Просто сын.

— И Даша — герой, — добавила девушка. — Это я ей позвонила, когда вы уехали. Сказала, что бабу Свету ударили.

— Вы все — мои ангелы-хранители, — я обвела их взглядом. — Спасибо вам.

— Не за что, — хором сказали они.

Олег стоял в