Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева

— Что ты там делаешь? — спросила я. — Иди к нам.

Он подошел, встал рядом, обнял меня за плечи.

— Вот так, — сказал он. — Вся семья в сборе.

— Какая семья? — удивился Юра.

— Та, которую мы создали, — ответил Олег. — Твоя мать, я, моя дочь. Вы. Все, кто дорог.

— Вы серьезно? — Юра переводил взгляд с меня на Олега.

— Серьезно, — кивнула я. — Олег — мой мужчина. И я хочу, чтобы ты это принял.

— Я принял, — Юра пожал плечами. — Он нормальный мужик. Лучше отца, во всяком случае.

— Юра! — я возмутилась.

— Что? — он невинно захлопал ресницами. — Я правду говорю.

Олег рассмеялся.

— Мне нравится твой сын, — сказал он.

— Мне тоже, — я вздохнула. — Хотя иногда он невыносим.

— Это я в мать, — парировал Юра.

— А я в отца, — добавила Даша.

— В какого? — удивился Юра.

— В лучшего, — она посмотрела на Олега. — В единственного.

Мы засмеялись.

Напряжение последних дней ушло.

Осталась только радость.

Вечером, когда Даша и Юра ушли в гостиную смотреть кино, мы остались на кухне вдвоем.

— Ты счастлива? — спросил Олег.

— Да, — ответила я. — Странно, но да.

— Почему странно?

— Потому что у меня куча проблем, — я развела руками. — Суд, бывший муж, который ненавидит меня, сын, который только начал меня понимать. А я — счастлива.

— Потому что ты дома, — сказал он. — У нас.

— У тебя, — поправила я.

— У нас, — повторил он твердо. — Слышишь? У нас.

Я посмотрела на него — на его сильные руки, обнимающие меня, на его глаза, в которых светилась любовь — и поняла: он прав.

У нас.

Не у него, не у меня.

У нас.

— Когда будет суд? — спросил Олег.

— Через два дня, — ответила я. — Адвокат сказал, что вынесут решение в тот же день.

— Дай бог, — он поцеловал меня в висок. — Я буду с тобой.

— Знаю, — я прижалась к нему. — Ты всегда со мной.

— Всегда, — пообещал он.

Мы сидели, обнявшись, и слушали, как за окном шумит ветер.

Весна никак не могла победить зиму.

Но сегодня я чувствовала — скоро.

День суда наступил быстрее, чем я ожидала.

Утром меня разбудил звонок — Лев Трофимович.

— Светлана Витальевна, — сказал он без предисловий, — ваш бывший муж написал явку с повинной.

— Что? — я села на кровати, не веря своим ушам.

— Явку с повинной, — повторил адвокат. — Он признал факт шантажа Полины, попытку подкупа свидетелей и нанесение вам побоев.

— Зачем? — я не понимала. — Зачем он это сделал?

— Хочет смягчить приговор, — объяснил Штерн. — Его адвокат посоветовал: если он признает вину до суда, ему дадут условный срок.

— А Коля?

— Коле не придется давать показания, — сказал адвокат. — Явка с повинной — это почти готовый обвинительный приговор. Ваш сын может не мучиться.

— Это хорошо, — выдохнула я. — Очень хорошо.

— Но бракоразводный процесс продолжится, — напомнил Штерн. — Имущество, внучка, алименты. Суд сегодня в десять.

— Я буду.

Я отключилась и посмотрела на Олега. Он уже не спал, лежал рядом, приподнявшись на локте.

— Он написал явку с повинной, — сказала я.

— Я знаю, — ответил Олег.

— Ты знал?

— Мне позвонил адвокат час назад. Я не стал тебя будить.

— Ты мне не сказал?

— Хотел, чтобы ты выспалась, — он коснулся моей щеки. — Не сердись.

— Я не сержусь, — я покачала головой. — Я... не знаю, что я чувствую.

— Облегчение, — подсказал он. — Он больше не сможет тебе угрожать.

— Надеюсь, — я вздохнула.

— Уверен, — Олег встал, потянул меня за руку. — Давай собираться. Нас ждет большой день.

— Большой день, — повторила я.

Мы оделись, вышли на кухню.

Даша и Юра уже сидели за столом — напряженные, бледные. Они знали.

— Баба Света, — Даша подошла, обняла меня, — всё будет хорошо.

— Я знаю, — я погладила ее по голове.

— Мам, — Юра сжал мою руку, — я с тобой.

— Не надо, — я покачала головой. — Идите в суд не нужно. Я справлюсь.

— Но мы хотим поддержать, — возразила Даша.

— Поддержите потом, — я улыбнулась. — Дома. С тортом.

— С каким? — спросил Юра.

— С любым, — я пожала плечами. — Ваше дело.

Мы позавтракали, собрались и поехали.

Олег, как всегда, был рядом.

Здание суда встретило нас серостью и казенным запахом. Те же коридоры, те же двери, тот же пристав, который проверял документы.

— Проходите, — сказал он. — Скоро начнут.

Толик сидел на скамейке в коридоре — один, без адвоката. Увидев меня, он поднялся, сделал шаг навстречу.

— Света, — сказал он тихо.

— Что? — я остановилась.

— Я... я хотел извиниться. Еще раз. За всё.

— Ты уже извинялся, — я смотрела на него без злости. — Достаточно.

— Я знаю, что ты меня не простишь...

— Простила, — перебила я. — Давно. Живи спокойно. Только без нас.

— Я попробую, — он опустил голову.

— Пробуй, — я прошла мимо.

Олег взял меня за руку, повел к залу.

— Ты молодец, — сказал он.

— Я просто устала враждовать, — ответила я. — Хочу жить в мире.

— И будешь, — пообещал он. — Я рядом.

Заседание началось ровно в десять.

Судья — та же женщина, что и в прошлый раз — вошла, села, открыла дело.

— Слушается дело Серебрянской Светланы Витальевны и Серебрянского Анатолия Сергеевича о расторжении брака и разделе совместно нажитого имущества, — объявила она. — Истец, вы подтверждаете свое заявление о разводе?

— Да, — Толик сидел с прямой спиной, глядя вперед. — Я подтверждаю.

— Ответчик, вы согласны на расторжение брака?

— Согласна, — сказала я.

— Брак расторгнуть, — судья стукнула молоточком. — Переходим к разделу имущества.

Дальше была рутина. Квартира — пополам, машина — Толику, дача — мне, сбережения — поровну. Адвокаты спорили, судья решала, я сидела и слушала.

— Что касается внучки, Софьи Николаевны Серебрянской, — судья посмотрела на меня, — суд постановляет: оставить место жительства ребенка с отцом, Серебрянским Николаем Анатольевичем, и его супругой. Бабушка, Светлана Витальевна Серебрянская, имеет право на общение с внучкой без ограничений, в любое удобное для сторон время.

Я выдохнула.

Софа остается с Колей.

Но я могу ее видеть.

— Что касается искового заявления о клевете и шантаже, — судья перелистнула страницу, — в связи с явкой с повинной истца дело прекращается. Анатолий Сергеевич, вы предупреждены об уголовной ответственности за ложные показания.

— Предупрежден, — кивнул Толик.

— Суд окончен, — судья стукнула молоточком. — Решение может быть обжаловано в течение десяти дней.

— Мы не будем обжаловать, — сказала я.

— И я не буду, — добавил Толик.

Мы вышли из зала.

На улице светило солнце — впервые за много дней.

— Света, — окликнул меня Толик.

Я обернулась.

— Спасибо, — сказал он. — За всё. За годы. За сыновей. За то, что не дала меня посадить.

— Живи, — ответила я. — И не делай больше глупостей.

— Постараюсь, — он сел в машину и уехал.

Я смотрела вслед, чувствуя, как