Последняя Ева - Сарра Джейн

Найти Хранителя оказалось непросто. Я долго бродила по пустым коридорам, заглядывая в полуоткрытые двери лабораторий и складов. Когда наконец застала его спящим в одном из кабинетов, первым побуждением было тихо оставить еду на столе и бесшумно исчезнуть.

Но проклятое любопытство сыграло со мной злую шутку. Я заглянула внутрь и увидела его: он спал, скинув маску. Мне казалось, он вот-вот повернётся и пронзит меня тем ледяным взглядом. Но он спал крепко, не двигаясь, словно статуя.

Почти бесшумно я проскользнула внутрь, поставила контейнер на стол и уже развернулась к выходу, как вдруг услышала тихий, сдавленный стон. От неожиданности я чуть не подпрыгнула на месте, сердце ёкнуло, как у загнанного зверька.

Стон повторился — на этот раз чётче, похожий на отчаянный плач, вырывающийся сквозь сон. И до меня дошло: это стоналон. Звук был таким одиноким и тяжёлым, что внутри все невыносимо сжалось.

Не в силах противостоять странному порыву, я подошла ближе и наклонилась. Он дышал неровно, мелко вздрагивая. Ему снился кошмар? Дикое, нелепое желание — успокоить, помочь — поднялось из самой глубины. Руки сами потянулись к нему, не чтобы поправить рясу, а…

От волнения кровь гудела в ушах. И в этот миг я с поразительной ясностью осознала, насколько он прекрасен. Если раньше он вселял в меня ужас, смешанный со смутным, запретным возбуждением, то сейчас в груди разливалось что-то иное — щемящее, нежное тепло. Такое чувство, будто я много лет не видела самого близкого человека, и вот одна встреча — и сердце вот-вот разорвётся от переполняющих эмоций.

Рука, будто не моя, потянулась к его лицу. Я осторожно, кончиками пальцев коснулась его щеки — кожа оказалась прохладной и мягкой. Провела линию по скуле вниз, к подбородку. Дрожь в его теле внезапно прекратилась. Он замер, будто прислушиваясь к этому прикосновению во сне. Меня охватила паника — проснулся? — но руку я не убрала. Взгляд скользнул ниже, на обнажённую шею. И только сейчас я увидела крупный, белесый шрам, грубо прочерченный на смуглой коже.

В детстве я видела шрамы у мисс Хилл. Она называла их уродливыми. А для меня они всегда были таинственными картами, повестями о боли и выживании, отпечатанными прямо на плоти. Я провела подушечкой пальца вдоль неровного края шрама, и внутри вспыхнуло дикое, необъяснимое желание — прикоснуться к нему губами. Я резко отшатнулась от этой безумной мысли. Что со мной происходит?

Я выпрямилась, пытаясь загнать обратно бешеный стук сердца, взять себя в руки.

И в этот самый миг он проснулся.

Его рука инстинктивно метнулась к шраму на шее, пальцы коснулись того самого места, которое только что трогала я.

Меня будто сдуло мощным порывом ветра. Я вылетела из кабинета, не оглядываясь, гонимая одним лишь животным, всепоглощающим страхом.

Я тряхнула головой, отгоняя дурные мысли, и наконец выпрямилась, убрав руки с колен, когда остановилась перевести дух.

В общем зале витала гнетущая атмосфера. Каждая переживала катастрофу по-своему. Кто-то тихо всхлипывал на кушетке, оплакивая погибших подруг. Некоторые сидели неподвижно, уставившись в пустоту.

Ева 005 все еще не могла прийти в себя: от сильной боли в руке ей вкололи мощный седативный препарат. Она лежала на спине, глядя в серый потолок, а по ее щекам беззвучно текли слезы.

От этого зрелища в горле вставал ком. Но мое сердце оставалось каменным. Оно застыло в тот миг, когда Аврора перестала дышать.

Я вернулась к своей кушетке и тихо села на край. Валла 73, сидевшая по соседству, будто очнулась от оцепенения и повернулась ко мне.

— Ты от кого бежала? — прошептала она, наклонившись так близко, что я почувствовала её дыхание.

— Ни от кого, — отрезала я, судорожно обхватив себя за плечи, будто пытаясь сдержать дрожь.

Внутри всё похолодело.Как я посмела? Я коснулась его. Я сошла с ума.

— Удалось передать еду Хранителю?

К нам тут же присоединились Ева 051 и 085. Девочки сидели, обнявшись, на соседней кушетке — в этом хаосе их сцепленные тела были островком хрупкого спокойствия. Они повернулись к нам, и в их глазах вспыхнул огонек любопытства. Я даже ощутила чувство вины перед ними – ведь сейчас хотя бы какая-то эмоция станет для них спасительным островком.

Я коротко кивнула, уставившись в бетонный пол.

— Ты видела его лицо? — выдохнула Ева-051.

— Он… красивый? — добавила Ева-085.

— Это правда, что он огромный, или это всё экзоскелет? — вклинилась Валла-73.

Они засыпали меня вопросами, и вскоре плотное кольцо девичьих тел сомкнулось вокруг моей койки. Суета привлекала внимание. Одна из ев, сидевшая поодаль, недовольно бросила в нашу сторону:

— Эй, вы чего расшумелись? И без вас тошно. Уймитесь.

— Прости! — Валла-73 сложила руки в молитвенном жесте. — Просто… волнуемся.

— Правда, что ты видела его без маски? — к нашему островку начали подтягиваться другие.

Вскоре вокруг стало не продохнуть. Я вжалась в холодную стену, чувствуя, как десятки взглядов — испуганных, жаждущих, завистливых — впиваются в меня, словно иголки.

— Нет. Я не видела его лица, — наконец выдохнула я, и голос мой прозвучал плоским, мёртвым эхом.

Послышался хор разочарованных вздохов. Кольцо начало медленно расходиться.

— Как жаль, — простонала Валла-73. — Говорят, Старший Хранитель… невероятен.

— И репродуктивный потенциал у него высочайший, — машинально добавила Ева-051, и тут же её лицо исказилось от осознания бессмысленности этих слов. Она окинула взглядом бункер, по её щекам покатились беззвучные, тяжёлые слёзы. — Как же… как же так получилось, что многие из нас…

Ева-085 молча обняла её, прижав к себе. В глазах обеих отражалась одна и та же, бездонная пустота. От этого зрелища у меня защипало в носу. Первый, оглушающий шок ещё не отпускал. Но мы умели контролировать эмоции — этому учили с детства. Возможно, только эта вымученная выдержка и спасла от всеобщей истерики в первые часы после катастрофы. Сейчас мы были разбиты, но нас кое-как держали на плаву солдаты и уцелевшие учёные.

Мысль о погибших вонзалась в сердце ледяным ножом. Оставалось только цепляться за надежду, что кто-то ещё сможет выбраться.

И тут Ева-005, медленно отходившая от ударной дозы седатива, приподнялась на локте. Её взгляд, мутный от лекарств, нашёл меня и застыл, опалив меня злобой.

— Ты! — она ткнула в меня дрожащим пальцем, и её голос, хриплый и срывающийся, наполнил внезапно наступившую тишину. — Всё ходишь, суетишься… лезешь к