Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет - Елена Архипова

— Иля, я обещал всё тебе рассказать и не увиливаю от своего обещания. Но, пожалуйста, давай, ты сначала вернешься в кровать.

— Хорошо, — не стала с ним спорить, — только ты сядь, пожалуйста, рядом. Ладно?

Конечно, он выполнил её просьбу. Признаться, он и сам не хотел, не мог отходить от неё далеко.

Села на кровать, забравшись на неё с ногами, и приготовилась слушать. Он сел к ней боком, левым, изуродованным. Впрочем, он уже знал, что эту девушку абсолютно не пугали его шрамы.

— Иль, я должен тебе рассказать правду. Сразу надо было, но почему-то не мог решиться.

Договорить она ему не дала:

— Рассказать о том, что ты не Дубов, а Ярцев? — огорошила она его вопросом, на который сама же и ответила: — Я это знаю.

— Откуда? — спросил чуть более резко, чем планировал, повернувшись к ней всем телом.

— Узнала, — увидев, что он ждет, дотянулась до его ладони, обхватила его большую своими двумя и потянула к себе на колени, не задумываясь о том, как это выглядит со стороны.

Дубов позволил ей сделать это, даже чуть придвинулся ближе, чтобы она смогла затащить его ладонь к себе на колени.

Илька чуть помедлила, позагибала его пальцы, огладила мозоли от грифа штанги. Он не торопил, было видно, что девушка собирается с духом, чтобы что-то рассказать.

— Нет, не у кого-то! Я тебя узнала, — выпалила, глядя ему в глаза. — Проснулась сегодня в палате одна и всё вспомнила. Дима, я тебя вспомнила. Твою походку дикого зверя, манеру говорить чуть прищуривая левый глаз, твою привычку зачесывать пятерней волосы, твой смотрящий в самую душу взгляд…

— Да, фиговый из меня конспиратор, раз меня раскрыла одна маленькая хрупкая девушка всего лишь через пару суток близкого общения, — попытался он пошутить, но сам же напрочь и забыл о смехе, услышав её слова:

— Не просто девушка. Влюбленная в тебя много лет девушка. Та, что тебя оплакивала почти год, считая погибшим.

Выпалила и замерла испуганной птичкой. А он только и смог, что произнести какую-то банальщину:

— Иля, я не знал.

— А ты и не мог знать! Я очень хорошо это скрывала. Ты тогда был прекрасным принцем, а я гадким утенком. О том, что я была влюблена в тебя, только мама знала.

— Синичка моя боевая, мне очень жаль, что так всё получилось… Со мной, с твоей мамой… Прими мои соболезнования, — девушка коротко кивнула, — ты стала полной копией своей мамы, думаю, ты и сама это знаешь. Как и то, что твоя мама была настоящей красавицей.

— Спасибо, — Иллария снова кивнула и продолжила рассказывать, перебирая его пальцы: — Мне тогда не рассказывали всего, но когда отец привел к нам домой Тора, держащего в зубах твой тапок, я всё поняла. Огромный суровый пес с мордой, мокрой от слёз — там и без объяснений всё было понятно. Отец с мамой ушли на кухню, а я рыдала в коридоре, уткнувшись псу в загривок. Мы вместе с ним рыдали. Мне кажется, он потому и признал меня как хозяйку, что видел мои слезы и слышал мои признания в любви тебе, умершему, как я тогда считала.

Дубов хотел что-то сказать, но Илька качнула отрицательно головой, прося его не перебивать, и продолжила рассказывать:

— Потом, когда мамы не стало, я снова рыдала ему в шею. Он тихонько поскуливал и слёзы мои слизывал. Успокаивал, как мог. Тор очень умный был. Ты ведь помнишь, правда? Умнее некоторых людей.

— Да, конечно, помню. Умный, — согласился, грустно улыбнувшись, — Иль, спасибо тебе за него. Я уверен в том, что ты была ему хорошей хозяйкой. Покажешь потом, где вы его похоронили?

— Естественно! Мы с папой поставили на его могиле памятник. Надеюсь, тебе понравится. Знаешь, там, на кладбище для животных, понимаешь, сколько рядом с нами любви! А еще очень остро чувствуешь, как мало нашим любимцам отпущено лет жизни рядом с нами, — настала её очередь грустно улыбаться.

Он смотрел на слезы в её глазах, грустную улыбку и не мог вздохнуть полной грудью. Отважная боевая синичка искренне полюбила его Тора и до сих искренне его оплакивала. Чистая душа!

Пока Дубов, как последний идиот, искал подходящие слова, Илька вдруг зевнула, прикрыв ладошкой рот.

И тут он сорвался — перетащил её к себе на колени, прижал к себе так крепко, как мог, и замер, уткнувшись в её макушку. Держал хрупкую синичку в своих медвежьих объятиях, дышал ею и уговаривал себя не сорваться, не наброситься на неё сейчас.

А она, не понимая, чего ему стоит держать себя в руках, пискнула куда-то в грудь:

— Надумаешь погибать еще раз, знай, я этого не вынесу.

Ему надо было отдышаться, усвоить всё, принять, и да, признаться в ответ:

— Не надумаю. Теперь, когда в моей жизни появилась одна храбрая синичка, точно не надумаю!

Илька, обхватив его в ответ, затихла, а потом вдруг прошептала едва слышно:

— Дима, поцелуй меня, пожалуйста, а?

Конечно, он её поцеловал. Оторвался в последний момент, смог остановиться, пообещал:

— Илечка, солнышко, я теперь точно от тебя никуда не денусь. Обещаю! Гнать будешь, не уйду! Но если мы сегодня не ляжем спать, меня завтра Док собственноручно придушит, — он подхватил её на руки, лег на спину, устроив девушку у себя на груди и укутав их одним одеялом. Так и спал всю ночь, держа своё сокровище и боясь расцепить объятия хоть на мгновение.

Эта девочка и её чистая любовь были дарованы ему свыше, как его шанс на новую жизнь. Жизнь сначала!

* * *

Завтра она станет его законной женой. Иллария не хотела пышной свадьбы:

— Такая у меня уже была. Я там знала всего нескольких человек. Больше так не хочу! Пусть будут только наши самые близкие, да? Папа с Мишкой, Анжи, Наташка и Тихон. Я никого не забыла?

— Нет. Всех назвала, — он был согласен с её решением.

Это только их праздник, и как его отмечать тоже только им двоим решать.

Валерон, конечно, сначала психанул, но потом смирился с выбором дочери. Впрочем, у него, как у отца взрослой дочери, и не было особо выбора — смиряться или нет. Да и, признаться, лучшего зятя, чем Дубов, грех было желать.

Впрочем, Валерону сейчас в пору лишь посочувствовать — он попал в капкан чувств к Анжеле. Ох, придется другу о-о-о-очень сильно постараться, чтобы заслужить доверие и любовь той, чья душа сгорела дотла в предыдущем браке.

Однако, это их история жизни. Они люди взрослые, разберутся.

Как, кстати,