Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Не надо бояться. Я не хочу, чтобы ты боялась. Я хочу, чтобы в тебе были уверенность, сила воли, желание жить и получать удовольствие…

— Рядом с тобой я все это чувствую.

— Мне нравится , что ты можешь быть разной.

— Тебе это всегда нравилось.

— Вот и продолжай в том же духе, красавица. Я знаю, что ты сможешь.

Анна просто скромно улыбается и обеими руками гладит лицо Даниэля. Но через пару секунд она принимает сидячее положение и задумывается о чем-то, из-за чего в ее глазах появляется грусть. Даниэль сразу же это замечет, слегка хмурится, быстро принимает сидячее положение и обеспокоено смотрит на свою возлюбленную.

— В чем дело, милая? — проявляет беспокойство Даниэль. — Почему ты загрустила?

— Ничего, все в порядке… — более низким голосом произносит Анна.

— Я же вижу, что тебя что-то беспокоит.

— Нет-нет, не беспокоит… Просто… — Анна на пару секунд замолкает и бросает короткий взгляд в сторону, нервно сглотнув. — Э-э-э… Я…

— Не стесняйся, принцесса. Мне ты можешь рассказать что угодно.

— Знаешь… — неуверенно произносит Анна, бросив Даниэлю короткий взгляд. — Это так странно … Слышать что-то приятное в свой адрес… Чувствовать ласку, объятия заботу… Милая, любимая, красавица, принцесса… Я уже так давно не слышала всего этого, что забыла… Что люди чувствуют после всех этих комплиментов.

— Я все понимаю. Но обещаю, со временем тебе станет намного легче.

— У меня сейчас такое чувство, что ты говоришь все эти хорошие вещи не мне, а кому-то другому. Я… Не чувствую себя так, будто эти слова обо мне.

— Поверь мне, Анна, больше никто не посмеет оскорбить тебя, — мягко, уверенно отвечает Даниэль, взяв Анну за руки. — Рядом с тобой только те, кто очень любит тебя и никогда не обидит: я, твои родители, друзья…

— Сейчас даже странно слышать свое имя… Без добавлений каких-либо оскорблений… Уродка, бестолочь, тупица, курица… Иногда и проституткой становилась… Я столько времени слышала все эти оскорбления, что… Что начала верить, что это все про меня.

— Нет-нет, милая, ты вовсе не такая. — Даниэль мягко берет лицо Анны в руки и нежно гладит его. — Даже не думай о том, что ты раньше слышала.

— А если это правда? Вдруг я и правда бездарна и ни на что не гожусь?

— Послушай, Анна, я прекрасно понимаю, что тебе очень тяжело забыть весь тот ужас, — с грустью во взгляде мягко говорит Даниэль. — Но прошу, постарайся не вспоминать об этом. Помни, никто из твоих близких никогда не говорил, что ты ни на что не годна и ничего не знаешь и не умеешь. Выкинь из головы все, что ты слышала от тех, у кого не все в порядке с психикой. Кто сам постоянно слышал насмешки и срывает зло на невинных людях.

— Все произошедшее так сильно изменило меня, Даниэль… — тихо, с грустью во взгляде признается Анна. — Я давно перестала чувствовать себя той, кем считала до всей этой истории с Поттерами. Сейчас я уже не считаю себя красивой и уверенной, хотя никогда не страдала от недостатка уверенности в себе. Я всегда себе нравилась и старалась во всем искать что-то хорошее. Была такой позитивной и жизнерадостной… Я и сама не заметила, как начала становиться другой… Той, которая считает, что у нее нет никакой цели в жизни, кроме как радовать родителей. Не давать им забыть, что у них есть живой и здоровый ребенок.

— Анна…

— Джулиан критиковал и унижал меня едва ли с самого первого дня, когда я встретилась с ним после расставания с тобой. Ему не нравилось все, что я делала. Молчала – кричал и обзывал. Грубила и возражала – избивал и оттаскивал за волосы. Не так посмотрела или не слушала его – едва ли не расстрел. С кем-то просто поговорила и на кого-то посмотрела – весь этот ужас в троекратном размере.

— Девочка моя…

— Я буквально стала бояться всего. — Анна тихо шмыгает носом, отчаянно борясь с желанием заплакать. — Порой я хотела перестать дышать, лишь бы не вывести его из себя. Я не знала, как себя вести, потому что ему все не нравилось. Знаешь, как я тряслась при каждой встрече с ним! Как боялась того, что он может со мной сделать… Я до смерти боялась даже обычных шагов или легкого шума… Стала параноиком! Заикой … Я… Я… Это сводило меня с ума…

— Тебе больше нечего бояться, дорогая, — тихим, мягким голосом пытается успокоить Даниэль, внимательно слушая Анну и иногда поглаживая ее по голове или поправляя ей волосы. — Джулиан уже получил по заслугам. Так же, как и его отец. Они больше не тронут тебя и не сделают того, что сделали.

— Ему не нравилось абсолютно все , — тихо шмыгает носом Анна, вытерев слезы под глазами. — Он называл мою одежду лохмотьями и грозился выбросить ее… Порой собирался взять ножницы и обкромсать мои волосы, которые его тоже бесили. А когда я плакала, то Джулиан убеждал меня в том, что… Я слишком нежная. Не привыкла к жестокости. Мол, со мной всегда сюсюкались.

— Я понимаю.

— Ладно, здесь я соглашусь. Я ведь и правда не была готова к тому, что кто-то будет так себя вести. Потому что привыкла, что меня любят, уважают и ценят. А тут меня ни во что не ставили, грубо затыкали мне рот и щедро раздавали пощечины. Я только и слышала, что раз уж меня угораздило родиться девчонкой, то мне надо смириться с тем, что женщина – никто. Бесправное существо без права голоса. Со мной еще никто не обращался так ужасно. Никто! Но этот человек за считанные дни заставил меня усомниться в себе.

— Джулиан – просто больной человек. Больной человек со своими психическими травмами и обидами. Который ни за что в этом не признается. Для таких, как он, признать свою слабость – это все равно что удар ниже пояса.

— Он заставлял меня всем лгать и подыгрывать ему… Притворяться