После брака. Любовь со сроком давности. - Анна Грин

– Не хочешь быть женой, будь любовницей… В конце концов ни одна из них так и не переплюнула тебя.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 37

Глава 37

Валера.

Стоя позади Маши на крестинах у Али, я тяжело выдохнул.

Да нет, я всё прекрасно понимал и вообще сам позвонил её сеструхе для того, чтобы пригласила меня. Ещё напел такое, что “тебе будет лучше, если я буду крёстным". Ну, я как бы действительно не собирался отказываться от каких-то своих обязанностей, потому что племянник у Машки, считай, как бы это мой племянник. Я иначе даже не воспринимал. Её родители, мои родители.

Да и просто мне хотелось найти точку соприкосновения с бывшей женой. Она ж такая у меня огонь и пожарище, которая между глаз втащит и не моргнёт даже. Конечно, метафорически, но всё равно.

И вот, стоя за её спиной, слыша, как она отчитывает Алю, я вдруг понял, что да, всё вообще в жопу. Я и так находился в состоянии какого-то лютого отчаяния от того, что вот это был действительно тот случай, когда продолбал всё. Продолбал свою жизнь, продолбал свою семью, продолбал женщину, которая не просто была женой, матерью, а которая была партнёром, спутником, поддержкой, опорой, равноценным участником наших отношений. Не балластом, а именно партнёром.

Маша развернулась легко и прижала к себе Женьку. Я тут же сел на корточки, распахнул руки, обнимая внука. Тот буркнул мне на ухо о том, что он устал, и вообще, когда мама приедет. Я цыкнул, покачал головой.

– Да нет, Валер, ты все-таки хороший крестный. Я в тебе уверена. Но мы с тобой по религиозным причинам не можем оказаться сейчас в этой ситуации. Мы все-таки бывший муж и жена. И как бы Аля не настаивала на том, чтобы мы были крёстными – это просто не по-христиански будет. – Тактично ушла от едкого ответа Маша.

Хотя уверен, что в голове она сложила эту фразу: “я к тебе ближе, чем на полверсты, никогда не подойду, Третьяков. Так и знай”.

Я посмотрел на Алю. Она недовольно пожала плечами, раздражаясь, что всё пошло не по её плану. Но Машка была права.

Было странно, что Свят не приехал. Хотя я понимал, что он сейчас с Тоней в больнице. А вот тёщу свою увидел и поджал губы. Выглядела она так себе. Поэтому, когда вся официальная часть с чашей и крестиком закончилась, когда гости стали рассаживаться по машинам для того, чтобы поехать в ресторан, я поймал Машку.

– А мама у нас что так плохо выглядит?

– А мама у нас переживает. – Выдохнула Маша, облизав губы. – Мама у нас переживает за то, что у неё дочери не могут найти общий язык, что всё идёт через одно место.

Я Машу придержал за локоть и покачал головой.

– Ну ты скажи матери, что всё хорошо.

– Она и так знает, что всё хорошо. Но переживать она от этого не перестаёт.

– Ну, давай её отправим куда-нибудь? Я не знаю, вместе с папой в санаторий. Пусть отдохнёт.

Маша посмотрела на меня прямым и въедливым взглядом.

– Валер, тебя это уже не касается. Давай ты со своей мамой и папой будешь разбираться, а я как-нибудь сама со своими разберусь?

Блин, я ведь понимал, что не имею права лезть, не имею права соваться. Но даже на протяжении этого времени в разводе я всё равно не забывал про праздники: приезжал, поздравлял. Хоть меня и видеть-то не хотели. А тёща у меня такая женщина, которая не нахамит в лицо никогда. Она недовольство выражает в молчаливом терпении. А я приезжал, я поздравлял, я дарил подарки, но ей это было не нужно.

И конечно, я пытался сохранить хоть какое-то подобие хороших отношений. Но вот как-то не выходило.

– Слушай, может я Женьку заберу? – Снова обратился к Маше и потянул её на себя.

Жена пожала плечами.

– Не знаю. Поговори с ним сам.

И я присел на корточки, поймал внука и взял на руки.

– Поедешь ко мне?

– Не знаю. А что делать будем?

– Ну так и я не знаю, поехали на картинг, сгоняем? Может, развеемся.

У Женьки загорелись глаза.

– И ты меня завтра привезёшь? Или к папе поеду?

Ох, тяжёлое это время, когда надо метаться из квартиры в квартиру. Но, слава Богу, Женька у нас был как ребёнок полка – был у всех. Он даже с Адой нашёл общий язык. Хоть тайно мне и признавался, что тётя Ада какая-то странная, носится за ним с ложкой, когда он есть не хочет.

– До завтра разберёмся, Жень.

Я подошёл к Маше, посмотрел на неё и пожал плечами.

– Ну мы, может, поедем?

– Поезжайте, конечно, – выдохнула Мария и приобняла Женьку за плечи.

И тут я вспомнил о неразрешимом деле и щёлкнул пальцами.

– Слушай, Рит, давай немножко с тобой посекретничаем.

Рита закатила глаза, но всё-таки отцепилась от матери и отошла вместе со мной в сторону часовни.

– Ты как?

– Ну, как видишь, ещё не рожаю, – Рита развела руки в разные стороны и вздохнула.

Я поспешно кивнул.

– Это хорошо. Слушай, а у тебя как состояние? Ты можешь мне уделить какое-то время на следующей неделе?

– А что случилось? – Рита придирчиво сузила глаза.

Ну и мне пришлось объяснить:

– Я обычно со Святом договаривался, но у него и так уже недвижки дофига. Хотел ещё кое-что прикупить. Давай на тебя оформим?

– Ну нет. – Рита сложила руки на животе, став похожей на маленького пузатого генерала. – Во-первых, я в браке. Сам понимаешь, что случись – будут вопросики.

Я закатил глаза.

– Ну и во-вторых – ты сейчас на меня что-то оформишь, потом что-то пойдёт не по плану и мне надо будет обратно тебе это всё переоформлять. Зачем? Оформляй на себя.

Но я не хотел оформлять ничего на себя не из вредности, ни из-за того, что я жадный. Просто всё, что у меня сейчас имелось – это последствия моей жизни с Машей. Я считал, что всё, что у меня было с Машей, должно достаться Маше, нашим детям, нашим внукам. Но никак