Измена. Предатели должны гореть в аду - Кира Фарди

девчонка сняла туфлю и ведет большим пальцем по внутренней стороне бедра. Мое естество тут же реагирует. В джинса становится тесно, хозяйство наливается горячей кровью.

— Прекрати! — говорю тихо, а у самого зубы скрипят от злости на себя, на проклятую несдержанную плоть.

— Как скажешь, — соглашается Лика и убирает ногу. — Желание любимого для меня закон.

— Любимого? — моя злость выплескивается наружу. — Вчера висела грушей на Тарасе, потом с чужим мужиком развлекалась. Кто я тебе, Лика?

— Ой, не начинай, котик! Вчера ситуация располагала к веселью. Надо же как-то стресс снимать.

Я молчу, смотрю на красотку и молчу. Она медленно оглядывает зал, полные губы растянуты в небрежной улыбке, пальчики постукивают по корочке меню. Расслабленная, уверенная в себе и абсолютно безбашенная. И что с такой делать, ума не приложу?

«Бросать ее надо и немедленно! — приказывает внутренний голос. — Если хочешь сохранить семью, бросай!»

Но сначала надо найти жену.

— Что делать будем? — выдавливаю из себя. — Вдруг Юлька с собой… того…

— Черт! Достали траблы с твоей мышью! — злится девчонка. — Звони.

— Куда?

— В морги! В больницы, в полицию.

— Да ты представляешь, сколько это звонков?

— Не-а, — Лика замолкает, разглядывая меню. — Задействуй отца. Он найдет.

Следующие полчаса я живу как на вулкане. Вроде бы и есть хочу, а еда в глотку не лезет. Нервничаю, злюсь и жду. Ожидание смерти подобно, оно сводит с ума.

Родители тоже переполошились. Они начинают обзванивать и опрашивать всех знакомых.

Находим Юлю самым неожиданным образом. Случайно бросаю на экран телефона, лежащего на столе в ожидании информации, и вижу мелькнувшее фото жены.

— Смотри, вот эта гадина! — вопит и Лика, поворачивая ко мне экран.

Юля снята на каком-то званом вечере. Она выглядит невероятно стильно и красиво. Жена разговаривает с пожилой парой, мило улыбается. В группе спиной к фотографу стоит высокий плечистый мужчина.

— А это кто?

— Тарас, кто еще! — хмыкает Лика, но улыбка слетает с ее лица, сменяясь звериным оскалом. — Ну, успокоился? Жива-здорова твоя мышь. И вообще, достали вы меня все!

Лика вскакивает и уезжает, оставив меня наедине с собой.

Вернее, с мамой, которая звонит, не переставая.

— Ты видел жену в новостях? — она в лоб спрашивает меня.

— Да.

— Что думаешь?

— А что должен? — рявкаю зло.

— Так, Миша, слушай меня! — приказывает мама. — Знаешь, кто эти люди вокруг твоей жены?

— Откуда?

Вытаскиваю телефон и читаю новость о каком-то бизнес-проекте мирового значения.

— Это цвет российского бизнеса, известные люди с тугим кошельком. И если Юлька с ними, значит, у нее появились хорошие связи. Не упусти жену, сын! Вылетит из гнезда, не поймаешь.

— Ма-ма! Без тебя как-нибудь разберусь.

— Мой тебе совет: делай все, чтобы вернуть Юльку домой.

— А как же Лика? Тебе же она нравилась.

— Включи голову, дорогой! Иногда полезно раскинуть мозгами, а не только передним местом.

— Мам! Я взрослый мужик!

— Я тридцать лет мама! — отрезает она. — Короче, сделай все, чтобы Юлька тебе поверила. А я помогу.

«Не упусти жену!» — всю ночь крутится в голове эта фраза.

Легко сказать, а как это сделать?

Глава 38

Я иду к стоянке, и спиной чувствую направленные на меня взгляды. Студенты не дураки, чувствуют неладное. Всегда приветливая и мягкая Юлия Геннадиевна вдруг стала центром нескольких скандалов.

Мишка догоняет, берет меня за локоть, тянет на себя. Я сопротивляюсь, его прикосновение неприятно, бьет током. Но руку не выдергиваю, постоянно думаю о том, что за мною наблюдает много глаз. Не успеваю подойти к месту стоянки, где я припарковала машину, как визг тормозов бьет по ушам и по взвинченным нервам.

— Ты, баран, спятил? — рявкает муж и отскакивает в сторону. — Кто такому водиле права дал?

Знакомый черный Ровер останавливается буквально в нескольких сантиметров от ноги мужа. Оконное стекло едет вниз.

— Свали с дороги, Казанова, — холодно говорит Тарас, окидывая ледяным взглядом синих глаз.

— Кто, Казанова? — Мишка резко наклоняется к окну, просовывает руку в щель и хватает Тараса за воротник. — А ну, вылезай, мелкий засранец!

О боже! Чуть не подпрыгиваю от страха и оглядываюсь. Только драки на стоянке университета не хватало! Я бросаюсь к Мишке и дергаю его за куртку.

— Ты что творишь? Люди кругом!

— Этот козел первым полез!

— Я?

Тарас начинает открывать дверь, я захлопываю ее.

— Заткнулись оба! — хватаю Мишку за рукав. — А ну, пошли отсюда!

— Юлия Геннадиевна!

Не обращаю внимания на оклик, толкаю мужа к машине, а Тарасу достается убийственный взгляд. Если еще раз вмешается в мои семейные отношения, получит на орехи.

— Зачем ты меня остановила? — кипятится Мишка в машине.

Я сдаю задом, выруливаю на свободное пространство и, не глядя на студента, который все еще смотрит в окно, но не трогается с места, выезжаю на проспект. Меня трясет от стресса, адреналина, ударившего в голову и злости. Сейчас готова убивать, причем всех мужиков, не способных решать проблемы цивилизованно.

Телефон звонит в сумочке. Мишка тянет на себя замочек, вытаскивает мобильник.

— Не смей! — рявкаю на него.

— Это твой любовник? Что ему передать?

Он поворачивает телефон экраном, я дергаю руль, машина виляет. Новая порция адреналина бьет по мозгам.

— Твою ж мать! — резко сворачиваю к обочине и торможу. — Come mierda!

— Ты материшься по-испански? — ужасается муж.

— Обычное слово, — пожимаю плечами. — Говнюк!

— Это ты меня сейчас говнюком обозвала или защитничка на Ровере?

— Чт-о-о-о?

Меня колотит крупной дрожью, никак не могу унять тряску в пальцах. За руль цепляюсь так сильно, что косточки белеют.

— Что слышала! — зло отвечает Мишка.

Я смотрю на него и не узнаю. Взъерошенный, дерганый, какой-то помятый и небритый. Обычно он щеголь. Одет с иголочки, вкусно пахнет и сияет улыбкой. Воздушный шарик, яркий и красивый.

«А сегодня этот шарик взял и сдулся», — отмечаю злорадно. — Без жены некому погладить рубашку, а у самого руки из задницы растут».

У меня словно третий глаз на лбу открывается. Разглядываю мужа и не понимаю, что я в этом браке так люблю, что не могу отпустить?

Ответ на самом деле прост: я люблю Мишку, вернее, любила… Хотя, уже не понимаю, слишком глубокая обида застряла в сердце.

Одно знаю: эта любовь стала зависимостью.

Глубоко вдыхаю влажный воздух, привожу эмоции в порядок.

— Миш, если ты не успокоишься, мы не сможем нормально поговорить.

— Как я могу успокоиться? Как? Ты перевернула нашу жизнь вверх дном!

— Я перевернула? А ты ловко стрелки переводишь.

От его несправедливого заявления у меня голова кругом идет. Он мне изменил, а теперь жертвой прикидывается, перекладывает вину на меня. Наверняка свекровь научила.