Ее ошибка - Лена Бонд

до краев. Все моменты прошлого, когда мне казалось, что я счастлива, просто меркнут по сравнению с ощущениями, которые я испытываю сейчас. Мы вместе, мы наслаждаемся друг другом. Надеюсь, теперь так будет всегда…

* * *

Когда через пару часов мы подъезжаем к моему дому, я не хочу отпускать его. Стоим у подъезда, и я все еще держу Руслана за руку, не в силах оторваться.

– Увидимся сегодня вечером? – спрашиваю я, уже представляя, как мы будем смотреть фильм, обнявшись на диване, или поедем кататься по вечернему городу.

Его лицо меняется, и я чувствую, как внутри все сжимается.

– Не получится, Ань. Я уезжаю сегодня в Новосибирск. На пару дней…

Я тут же сникаю, как проколотый воздушный шарик.

– Опять на бой? – подавленно уточняю я, хотя прекрасно знаю ответ.

Руслан кивает, и я вижу, как в его глазах мелькает беспокойство, когда он замечает выражение моего лица.

– Малышка, не переживай так, – он пытается улыбнуться, придать голосу легкость. – Это обычное дело. Завтра вечером бой, и уже послезавтра я вернусь.

– У тебя еще от прошлого раза синяки не сошли… – чувствую, как к горлу подкатывает ком. – Как ты можешь снова туда ехать?

– Анют, со мной все в порядке, – успокаивает он меня, но в его голосе появляются нотки раздражения. – Поверь, я знаю, что делаю. Там все не так ужасно, как ты себе представляешь.

– А я не знаю, что там происходит, Руслан… Я вижу лишь последствия – синяки и раны на твоем теле, и они выглядят ужасно. Ты даже не до конца восстановился, а уже снова едешь туда. А что, если тебя там покалечат? – мой голос начинает дрожать от одной этой мысли. – Или убьют?

Замечаю, что его глаза темнеют. Это никогда не предвещало ничего хорошего.

– Значит, это будет мой выбор. Ань, не лезь в это.

Его слова бьют больнее любого физического удара. Я отступаю на шаг, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

– Как я могу не лезть? Как я могу не думать об этом? Не гадать каждый раз, насколько сильно тебя там покалечат? – слова вырываются из меня неконтролируемым потоком. – Ты не думаешь о себе, так подумай о людях, которым ты небезразличен и которые волнуются за тебя!

Мы стоим друг напротив друга, и между нами буквально на глазах образуется пропасть. Все утреннее счастье, близость и нежность испаряются, будто их и не существовало никогда.

– Если ты хочешь сделать из меня послушную собачонку, которая радостно виляет хвостом и подчиняется твоим командам, то напрасно. Этого никогда не будет. Я знаю, что я делаю, и буду продолжать делать то, что посчитаю нужным, и то, что для меня важно, – отрезает он.

– А я? – тихо спрашиваю я. – Я важна для тебя?

Он смотрит на меня долгим взглядом, и я вижу в его глазах усталость вперемешку с раздражением.

– Конечно, важна. Но это не значит, что я должен отказаться от себя. Ты с самого начала знала, кто я и чем занимаюсь. Не надо сейчас пытаться меня изменить. Так мы далеко не уедем.

Я не нахожу слов для ответа. Мое сердце разрывается между пониманием, что он прав, и страхом за него. Да, я изначально знала, чем он зарабатывает на жизнь, но я не уверена, что смогу когда-либо это принять. Это опасно. Разве деньги стоят того, чтобы каждый раз подвергать себя риску?

– Извини, мне пора… – говорит он, и его голос звучит отчужденно.

Киваю, не в силах произнести ни слова. Он садится на байк и уезжает, даже не взглянув на меня. Я смотрю ему вслед, и мне кажется, что вместе с ним уезжает частичка меня. Та самая, которую я вчера ночью так доверчиво отдала ему, не подозревая, что всего через несколько часов буду стоять здесь, опустошенная и потерянная.

Захожу в подъезд, чувствуя, как слезы снова подкатывают к глазам. Я не разрыдалась при нем, но сейчас больше не могу сдерживаться. Мне горько осознавать, что наша первая ночь, такая волшебная, такая особенная, теперь омрачена первой ссорой. Сажусь на ступеньки между лестничными пролетами и пытаюсь успокоиться. Нельзя показываться маме на глаза в таком виде, она и так не доверяет Руслану, так еще и решит, что он меня обидел.

Мне требуется не больше десяти минут, и вот я уже стою напротив двери и достаю ключи из рюкзачка. Когда вхожу в квартиру, слышу звук ударов ножа о каменную доску и ощущаю аромат вареного картофеля. Скорее всего, мама, не дождавшись меня, готовит еду для праздничного стола, чтобы отметить мой день рождения, как мы вчера и договаривались.

– Я дома, – громко говорю я, скидывая кроссовки в прихожей.

– Анечка, я на кухне! – доносится мамин голос.

Хочется просто уйти в свою комнату, но нельзя. Надо показаться маме, ведь меня не было дома всю ночь. Выдыхаю и иду на кухню. Мама сидит за столом и нарезает ингредиенты для салата. Стараюсь никак не демонстрировать свое ужасное настроение, поэтому подхожу к ней и целую ее в щеку.

– Мам, ты бы поспала после смены. Вместе бы потом все приготовили.

– Да не спится все равно. Что время зря терять. Ты поешь что-нибудь? Я Стасу бутерброды готовила, осталось немного.

– Нет, спасибо. Не хочу. Пойду схожу в душ и буду заниматься, сегодня подготовительные после обеда…

– Анечка, у тебя все нормально? – спрашивает она, вытирая руки о фартук.

– Да, – отвечаю и отвожу взгляд. – Просто спала плохо на новом месте… Я пойду, мамуль.

Ухожу прежде, чем она успевает что-то сказать. Закрываю дверь комнаты и прислоняюсь к ней спиной. Конечно, мама что-то заметила и заподозрила. У меня нет ни сил, ни желания обсуждать с ней Руслана и наши с ним взаимоотношения. Она и так негативно к нему настроена.

После душа сижу за столом в своей комнате, раскладываю учебники, тетради и пытаюсь сосредоточиться на тестах по математике, но цифры расплываются перед глазами. Вместо них – его лицо, руки, поцелуи, прикосновения. Сегодня ночью я стала другой – буквально и фигурально.

Теперь я взрослая девушка. Его девушка. И если еще утром я испытывала невероятный трепет от этого осознания, то теперь ощущаю небольшой дискомфорт и даже стыд. На мгновение в голове возникает мысль: а что, если теперь я стану ему не интересна? Что, если все это было ради одного – получить то, что он хотел? Но я сразу отметаю ее, ведь вряд ли бы он стал так заморачиваться, чтобы провести со мной ночь. Нет. Руслан не такой. Я знаю его.