Формула любви для Золушки - Елизавета Красильникова

— Ой, ты знаешь, это я, конечно, самовольничаю. Вадима Александровича-то нет. Да… В отпуске он. Представляешь, впервые почти за два года взял отпуск, да и то всего на три дня. Вот мы и кайфуем без начальства! Хоть три дня можем себе позволить жить свободно?!

Женщина довольно рассмеялась, все еще держа в руке чайник и не желая расставаться с намерением попить чайку, а Саша подумала: «Три дня за два года — ради меня? Нет, мне решительно надо все узнать до конца!»

— Скажите, Ольга Петровна… Вот вы все знаете… — начала она несмело, раздумывая, как бы поделикатнее, не выдавая себя, добыть необходимую информацию. — Понимаете, мне очень надо узнать одну вещь…

«Стоп! Так ты никогда ничего не добьешься, — одернула она себя. — Давай, не бойся ничего, действуй напролом! Это вопрос жизни и смерти!»

— …где живет Вадим Александрович? — выпалила Саша на одном дыхании.

— Зачем тебе? — Ольга Петровна от удивления даже поставила на стол чайник. — То есть, я хотела сказать, разумеется, я знаю его адрес, но не думала, что ты будешь этим интересоваться. Есть же телефон, он сам просит нас всегда, по любому вопросу, непременно связываться с ним. Но это по работе, а ты… Ты же давно уже здесь не работаешь…

Ольга Петровна, конечно, была милая во всех отношениях женщина, но ее желание знать все обо всех доставляло порой такие проблемы! Что делать, Саше пришлось сыграть на ее недостатке.

— Скажу вам честно, Ольга Петровна, как старшей и опытной подруге — я влюбилась в Вадима Александровича. — Лицо у Ольги вытянулось от такой новости, но, в конце концов, это была правда. — Я бы, безусловно, позвонила ему, но вы же меня знаете, я девушка робкая и немного старомодная, не могу так вот, по телефону, открыть мужчине свои чувства… Я бы написала ему письмо, отправила бы по нормальной почте, как раньше, а не по Интернету. — Ольга Петровна понимающе закивала. — Не знаю, каковы мои шансы, но моя совесть будет спокойна — я дам ему знать о своих чувствах, ведь это главное, а там — будь что будет…

Саша говорила еще что-то, Ольга Петровна все кивала, а потом, уже не слушая девушку, взяла листок бумаги и быстро что-то на нем написала.

— Вот! — перебила она Сашу, которая настолько вошла в роль, что готова была расплакаться от жалости к самой себе, и протянула ей листок.

— Что это? — прикидываясь глупышкой, наивно заморгала Саша, прекрасно понимая, что получила наконец заветный адрес — спасибо старательной, расчувствовавшейся Ольге Петровне!

— Вот, — повторила довольная своим благородным поступком женщина. — И запомни, девочка моя: как бы он ни отреагировал на твое письмо — не переживай. В жизни еще всякое будет. Помянешь мои слова… Ты молодая, симпатичная, рано на себе ставить крест, встретишь более достойного мужчину! Ведь предупреждала же я тебя, помнишь?…

Ольга Петровна села на своего конька, покровительственно выдавая свои наставления, пока Саша, потихоньку продвигаясь задом к двери и послушно хлопая глазками, не закрыла за собой дверь.

Зажав в руке вожделенный клочок бумаги, как самое дорогое в мире сокровище, она стремительно зашагала к лифту. Ольга Петровна, высунувшись в коридор, крикнула ей вслед:

— А Денис-то здесь больше не работает, так что не ищи его!

— И не собиралась! — пробормотала Саша, чувствуя прилив сил и уверенности в достижении своих целей, и словно на крыльях вылетела из здания офиса.

2

Следующий этап был самым волнительным. Предстояло найти дом Вадима, подняться на этаж, позвонить в дверь, а потом… Адреналин впрыскивался в кровь с каждым движением Сашиной мысли. Захватывало дух даже от вида приближающегося автобуса, который должен был отвезти ее к любимому.

Вот она приближается к дому-высотке, вот она в подъезде. Пролепетав что-то консьержке, нажимает на кнопку лифта. Лифт мучительно долго открывает перед Сашей свои двери, невыносимо медленно ползет вверх, на невероятно далекий от земли этаж. В животе холодеет…

Наконец-то подъем завершен — вот она, квартира Вадима Татаринова, номер тридцать три! Однако… Переведя дыхание и решив, что чем дольше стоять пред дверью и мучиться сомнениями (хотя какие теперь могут быть сомнения — дело практически сделано), тем тошнее будет, Саша зажмурила глаза и, собрав всю волю в кулак, нажала на кнопку звонка. Казалось, что сейчас разверзнется земля, закружатся небеса и зазвучит нечто, похожее на колокольный перезвон. Но… ответом ей была полнейшая тишина.

Саша удивленно посмотрела на номер квартиры, написанный Ольгой Петровной на бумажке, и на номер двери. Да, все верно, тридцать три. Домом она не могла ошибиться, поскольку консьержка ее пропустила именно к Вадиму Александровичу Татаринову, отметив что-то в своей тетрадке. Девушка, подождав еще немного, снова позвонила, уже более уверенно и настойчиво. Но и в этот раз безрезультатно.

— Где же ты, Вадим?! — простонала Саша, сползая по стене на корточки. — Ну где тебя носит? Вечно ты все портишь!

Постояв еще минут десять у закрытой двери неизвестно зачем, Саша спустилась вниз. Консьержка из своего окошка окликнула ее:

— Ну что, никого не застали? А я хотела вас предупредить, но вы так быстро побежали!..

«Какое это теперь имеет значение?» — думала с грустью Саша, выходя на улицу.

Во дворе, прямо перед домом, была небольшая детская площадка, пустующая в данное время, наверное, по причине обеденного часа. Саша подошла к качелькам и, задумчиво покачивая их, пыталась привести в порядок свои мысли. Она ощутила непонятное спокойствие и умиротворение, и теперь осталось только сообразить, что бы это означало: предчувствие ли это счастливого финала или равнодушие к какой бы то ни было развязке?

Саша села на качели, опустив плечи и голову, и, слегка раскачиваясь, стала чертить кончиками кроссовок на песке полоски. Ей представлялось, что — вот эти полоски в ее жизни самое непреодолимое препятствие на пути к настоящему, невыдуманному счастью. Что это за полоски? Это ее наивность, это ее доверие к людям, которые его не заслуживают, это ее максимализм… Это двуличие Вадима, это его эгоизм и нежелание понять Сашины чувства.

«Если я хочу преодолеть все это, мне нужно переломить себя, стать жестче, увереннее в себе и, возможно, простить ему слишком многое… Интересно, в моих ли это силах? — так размышляла Саша, удивляясь своей мудрости и ясности мыслей. — Да, я смогу, я хочу этого, потому что хочу быть рядом с Вадимом!»

Неизвестно, сколько бы еще просидела в таком положении Саша, предаваясь своим философствованиям, но неожиданно ее медитирование прервал звонкий детский голосок:

— Няня, я хочу немножко