Дрэгон Хай. Мелодия любви. Часть 1 - Деймон Краш

мне предстояло попробовать себя в роли великого манипулятора. Интересно, на них будут срабатывать те же методы, которые используют нянечки в детском саду?

Глава 15.

Аэрис Мару

Неро исчез первым, как обычно. Никто и не заметил, как он вышел из-за стола. Хотя вру – я услышал шаги за спиной ровно в тот момент, когда Каин с Дарио бурно спорили о своих планах на отпуск.

Мне же до этого отпуска дела не было.

Как и до Артаса, который переполошил всех своим отсутствием. Моя бы воля – поступил бы так же.

Продолжая свою беседу, ледяной с огненным ушли наверх, словно забыв про всех остальных. Мила проводила их задумчивым взглядом и ещё некоторое время потягивала горячий чай, закусывая рассыпчатым печеньем. Видео-вещатель на одной из стен гостиной бубнил что-то про новые контракты между Эллоном и Виригией.

— Ты не смотришь? – спросила Мила, вырвав меня из задумчивого оцепенения. – Я могу выключить?

— Выключай, – ответил я машинально, потому что мысли были совсем в другом месте.

Она протянула руку и я невольно заметил почти прозрачный поток силы, который, встретившись с бубнящим артефактом, заставил его заткнуться и погаснуть.

Мила вздохнула и, поднявшись на ноги, начала собирать тарелки, оставленные парнями на столе.

— О чём задумался? – спросила она как бы невзначай. – Ты весь вечер молчишь.

— Да так, кручу в уме стихи.

— В самом деле? – она села на соседний стул и, положив руки на стол, склонилась в мою сторону. Из-за рубашки от неё пахло Каином. Это немного раздражало. Стоило самому предложить ей свою одежду.

— Почему тебя это удивляет? – хмыкнул я. – У меня вообще-то работа такая.

— То есть, ты прямо сейчас что-то пишешь? Новую песню? – допытывалась она.

— Просто стихи. Станут ли они песней – это вопрос.

— Ой, а прочитаешь? – Мила немного приосанилась и сделала важное выражение лица. – Я ведь теперь ваш менеджер и должна быть в курсе всех дел, которые касаются группы.

Я невольно усмехнулся. Её выражение лица менялось так часто и раскрывало столько разных эмоций, словно внутри неё было с десяток разных личностей.

— Ладно, слушай.

Она закусила губу, а брови приподнялись в откровенном любопытстве.

Я же сделал медленный вдох, поднял взгляд и неторопливо зачитал строки, которые крутились в моей голове последние несколько часов:

— Ты входишь и меняешь свет,

как будто кто-то сдвинул стены.

Тебе и дела в этом нет,

а мы стоим оцепенело.

Хрупка на вид, но там, внутри,

в тебе горит огонь и пламя.

Ты нас за вечер собрала

из черепков – своими же руками.

Ты сердишься – и мы молчим.

Смеёшься – и грозу сдувает.

И я не знаю, чем платить

тому, кто денег не считает.

Закончив, я опустил на неё взгляд, с любопытством отслеживая реакцию. На песню, конечно, эти стихи не тянули. Так, размышления на тему в рифмованной форме.

Но лицо Милы медленно вытянулось.

— Это про меня, что ли?

— А про кого ещё.

Щёки девчонки начали медленно наливаться красным цветом.

— Ну, вот в последнем ты не прав, – заговорила она и, снова поднявшись, начала быстро собирать со стола грязные тарелки и уносить их в раковину. – Как раз деньги-то я считаю, ещё как! Помнишь, как я отказывалась уходить без оплаты ужина? И на работу-то эту согласилась только потому, что нужны они мне позарез, и притом довольно много. Завтра же потребую с мистера Эдмонда возмещение за испорченную одежду! Ох, мне же нужно ещё по магазинам пройтись, что-нибудь купить к отпуску, а времени совсем нет!..

Она говорила всё это, даже не глядя на меня, и выученными движениями, подвернув рукава рубашки, принялась мыть посуду. Хотя это в её обязанности точно не входило.

Вымыв одну тарелку, она сразу вытерла её и привстала на носочки, чтобы положить в шкаф. Край рубашки приподнялся, почти открывая мне вид на её мягкие округлости. Я отвёл глаза. Когда мистер Эдмонд пришёл ко мне с предложением занять место брата, он отдельно подчеркнул пункт о том, что нам запрещено иметь какие-либо интимные или романтические связи, кроме одобренных им лично. Про “одобренные связи” мне парни рассказали, и в них точно не могла входить наша маленькая менеджер.

По крайней мере, я на это надеялся.

Ещё пару минут моё внимание было приковано к стройным ножкам и интригующе смещающемуся подолу рубашки. Потом терпение моё кончилось, и я подошёл к ней, перехватив тарелку, которую Мила хотела положить в шкаф, до того, как она успела встать на носочки. Она обернулась ко мне с таким удивлением, словно увидела живого пегаса.

— Ты не обязана это делать.

— Кто-то же должен. Иначе через пару дней здесь будет такой же свинарник. К тому же, вы меня накормили…

— Разве я не твой раб до полуночи?

Она замерла, глядя мне в глаза. Немного подумала, после чего вручила мне полотенце, удивительно сухое, несмотря на то, что им только что вытирали посуду.

— Тогда помогай, – сказала она и вернулась к мытью посуды. Но теперь вымытые тарелки Мила протягивала мне, а я уже их сушил и убирал.

Через несколько минут гостиная стала чистой и удивительно уютной. Мила взяла в руки свой вещатель и, немного нахмурившись, стала что-то сосредоточенно читать. Потом, не глядя, опустилась на краешек дивана рядом со мной. Будто другого места в комнате не было.

Часы на стене щёлкнули механизмом, и небольшая фигурка дракона изрыгнула голубоватое пламя, возвещая о том, что дело постепенно шло к полуночи.

Тоже обратив внимание на часы, она бросила на них быстрый взгляд и, снова вернувшись к своему вещателю, произнесла:

— Уже поздно. Разве тебе не пора ложиться спать?

Я посмотрел в окно. В стекле отражалась гостиная и ничего не было видно в темноте ночи.

— Последнее время у меня часто болит голова по утрам. Такое чувство, что если вернусь в свою комнату, снова вернётся мигрень.

— А доктору не показывался?

— Это всего лишь головная боль. Было бы из-за чего.

Она отложила в сторону вещатель, залезла с ногами на диван и, встав на колени, потянулась руками к моей голове. Приложила пальцы к вискам. Мягкая волна силы прошла через меня.

— Я в порядке, – отрезал я, перехватив её за запястье. Мои ноздри заполнил её аромат, смешанный