Присвоенная по праву сильнейших - Наташа Фаолини

И нити чувствуют это.

Колокольчики вокруг меня начинают тихонько позвякивать, реагируя на волны ужаса и боли, исходящие от меня.

Один, потом второй, потом целый хор. Их звон — звук моего рассыпающегося на части самообладания.

Глава 57

Моя команда тут же понимает, что со мной что-то не так.

Я чувствую их, но не реагирую. Не могу. Вся поглощена своим кошмаром. Кажется, что на меня снова вылилась безобразность всего мира.

— Софи, дыши, — раздается тихий, настойчивый шепот Кайлена у самого уха.

Я не могу. Я парализована воспоминанием.

И тогда Кайлен подхватывает меня на руки. Он делает это одним быстрым, плавным и абсолютно бесшумным движением. Я не успеваю даже выдохнуть.

Кайлен прячет мое лицо у себя на груди, отгораживая от ужасного видения.

— Все хорошо, — шепчет на ухо, его голос — единственное, что пробивается сквозь шум в моей голове. — Все нереально, они проверяют тебя, хотят вывести на эмоции, сломать тебя. Но ты сильнее. Я помогу, просто доверься. Не. Смотри. На. Зеркало.

Я чувствую, как Кайлен быстро и ловко проходит последние метры, его тело движется с грацией танцора, не задев ни одного колокольчика, и ставит меня на ноги уже за пределами паутины.

Я тяжело дышу, приходя в себя.

— Спасибо.

Поворачиваюсь и вижу, что Рикар и Лисандр застряли в нитях из-за своих габаритов. Проход в конце слишком узкий. Дальше — никак.

Сильным мужчинам тут не пройти.

Они не смогут протиснуться, не подняв тревогу.

Я смотрю на них, потом на полог, ведущий в следующий шатер. Мои губы кривятся в злой усмешке.

Они хотели сломать меня страхом? Испытать мое терпение? Что ж, оно лопнуло.

— Отойдите назад, — говорю я своим чемпионам.

Они смотрят на меня с недоумением, но подчиняются.

Я выхожу вперед, протягивая руки к сверкающей паутине.

Больше не пытаюсь сдерживать свои эмоции.

Впускаю в себя всю ярость, все унижение, весь страх…

И чувствую, как мои волосы поднимаются от магии, а воздух вокруг становится колючим.

Сила отзывается мгновенно.

Яркое, белое пламя срывается с моих ладоней и испепеляет все нити, вместе с колокольчиками. Все в шатре горит, превращаясь в тихий, безвредный пепел, но магия не касается ни меня, ни мужчин, которых я выбрала.

Пламя гаснет также резко, как и вспыхнуло.

Последнее, что остается — восхищенные взгляды мужчин.

И в этот раз я даже не смущаюсь. Нет сил.

Мы вчетвером выходим из шатров на залитую солнцем площадь.

Я слышу, как толпа ахает.

Кажется, мы прошли.

И в этот момент адреналин, питавший мою ярость и мою магию, отступает…

Я полностью изнеможенная, физически и морально. Ноги становятся ватными, мир перед глазами плывет. Психологическое напряжение от зеркал и колоссальный выброс магии выжали меня до последней капли. Я делаю шаг и начинаю падать.

Но не касаюсь земли. Сильные руки подхватывают меня.

Старец с балкона кричит во все горло:

— ПЕРВЫЕ! КАТАЛИЗАТОР ПРОШЛА ИСПЫТАНИЕ!

Моя команда подхватывает меня на руки. Все трое.

Они радостные — широко улыбаются.

Я вижу их лица снизу вверх.

На лице Рикара сияет чистая, мальчишеская радость. Лисандр впервые улыбается открыто, и эта улыбка на мгновение стирает все его шрамы и боль. Даже Кайлен смеется — не его обычной усмешкой, а настоящим, искренним смехом победителя.

Толпа взрывается ревом. Нас приветствуют как героев.

Рикар ставит меня на ноги, но не отпускает. Его рука остается у меня на талии, поддерживая.

Я поворачиваюсь к нему, и наши взгляды встречаются. Шум толпы, крики, всеобщее ликование — все это отходит на второй план. Я смотрю в его карие глаза, полные обожания и гордости.

Улыбка медленно сползает с его лица, сменяясь чем-то более глубоким, более серьезным. А в глазах появляются золотистые искорки, которые я уже видела раньше. Но теперь это не просто искорки. Это целое пламя. Наша связь, укрепленная общей победой и моим доверием, пульсирует между нами.

В этот миг раздается низкий гул, исходящий от самого сердца Артефакта…

Кристалл в центре начинает сиять так ярко, что на него больно смотреть. И происходит немыслимое.

Две последние опоры на Артефакте загораются так ярко, не постепенно, не по очереди, а одновременно, одним сокрушительным всплеском. Два темных обелиска из черного обсидиана взрываются светом изнутри.

Все на площади укутывается в болезненно-белое сияние.

Я зажмуриваясь. Свет настолько яркий и чистый, что кажется физическим, он давит, обжигает.

Слышу удивленные и испуганные крики толпы.

Когда яркий свет постепенно угасает, прямо на каменной брусчатке, между трещинами, откуда еще минуту назад торчали лишь сухие сорняки, пробились крошечные, яркие полевые цветы. А на обветшалых стенах цитадели расцвели бутоны диких роз.

Даже небо изменилось, стало глубокого, невероятно насыщенного синего цвета, какого я никогда не видела в этом мире.

Тишину нарушают тяжелые шаги.

Первым подходит Эйнар. Он останавливается передо мной, и в его холодных глазах больше нет ни капли льда. Только глубокое, чистое уважение. Он смотрит на меня, затем на моих чемпионов, и, сняв с руки стальную перчатку, опускается передо мной на одно колено, склоняя голову.

За ним — Ульф. Огромный вождь клана Волка подходит, его лицо, обычно суровое и хищное, сейчас серьезно и почти… смиренно. Он тоже опускается на колено, и его жест, лишенный всякой театральности, кажется еще более весомым.

А тогда уже и Вард.

Он подходит последним.

Смотрит на меня долго, и в его взгляде — целая буря. Я вижу отголоски его гнева, ревности, одержимости. Но под всем этим я вижу и нечто новое — принятие.

Он медленно, с достоинством лорда, преклоняет колено перед той, которую считал своей собственностью.

Я смотрю на них, и мой страх перед ними уходит, сменяясь чем-то другим. Ответственностью.

— Вы… вы не злитесь на меня? — спрашивает шепотом, обращаясь ко всем троим, но глядя на Варда.

За всех отвечает Вард. Он медленно поднимает голову.

— Я всегда говорил, что ты моя. И я не отказываюсь от своих слов. Но сегодня я понял, что это значит. Быть твоим — это не владеть тобой, как вещью. Это быть твоим щитом. Твоим мечом. Твоей Опорой. Мы все теперь — твои, София. И злиться на — значит злиться на свою собственную честь.

Я выдыхаю. На глаза накатываются слезы. Если бы Рикар не придерживал меня за талию, не знаю, смогла бы ли устоять прямо…

Произошло чудо — гордые, дикие воины приняли свою судьбу. Они приняли меня.